Может, пусть себе едет? Она ведь с прошлой осени Вольгу во сне видит, и он ради нее как старался, себя не жалел… Может, пусть? Любовь ведь не волос, с головы не выдернешь.
— А поляне?
— А им Тепляну отдадим. Она почти такая же, они их обеих не знают, авось не догадаются. И рода она тоже нашего.
Домагость на мгновение задумался, потом в сердцах бросил, сердясь еще и на себя, что хоть на миг допустил такую мысль:
— Тьфу на тебя! Чего придумал! Хочешь, чтобы не твоей матери и отца дочь, а дочь робы безродной киевской княгиней стала? Чтобы робичи в киеве правили, а не твои сестричи? Про любовь еще рассуждать мне будет!
— Так ведь вроде она тоже от деда Ви… — начал было Велем, но увидел лицо своего отца и отступил: — Все, все! Уже иду!
Велем собрался в дорогу быстро; весь тот день он не знал покоя, руки чесались от негодования и жажды взять Вольгу за горло, и даже разбитая во второй битве с Игволодом бровь снова разболелась.
Ладожские парни с охотой откликнулись на призыв своего вожака и баяльника: в них еще горел боевой дух, а тут налицо была обида, предательство бывшего боевого товарища — ведь плесковский княжич умыкнул девку из Домагостева дома!
— Это он от обиды, что ему Дивляну не отдали! — толковали между собой парни.
— Не ту, так хоть какую!
— Да я его, гада… — Несчастный Нежата, думавший, что увезли его девушку, сжимал кулаки и кривился, будто сейчас заплачет от ярости. — Да удавлю, как увижу!
На протяжении первого перехода вверх по Волхову беглецов никто не видел, но это Велема не удивляло: они ведь прошли эту часть пути ночью.
В Дубовике сестра Доброчеста и ее тамошняя родня приняли беду близко к сердцу, зять Радила и сваты предложили помощь в поимке похитителя. Но Велем отказался: он надеялся справиться сам, а если взять с собой Радилу с братьями, то те неминуемо узнают, что похищена вовсе не Тепляна.
— А то смотри! — уговаривал Радила. — Моих бы сестер кто тронул, я бы его в колесо скрутил и в Волхов с обрыва пустил, а твои сестры все равно что мои! Поспешай, Велько, пошли тебе Волхов легкой воды, и спуску не давай!
В более дальних селах Велем настойчиво отыскивал следы, описывал внешность Дивляны и одежду Тепляны.
В отдалении от Ладоги девушек не так хорошо знали в лицо, и разоблачить ложь никто здесь не мог."
"Ему охотно помогали, и вскоре он напал на след. Через два перехода беглецы стали ночевать в жилых местах, и в двух прибрежных селах девушку видели.
