Встречные тоже пристали и тоже поспешно выбрались на берег, выстраиваясь в боевой порядок.
— Да это плесковские! — вдруг охнул Велем, вглядевшись. — Воевода Рощень сам! Глянь, Стояня, это ведь он? Вон, мужик в рыжей бороде, в шлеме варяжском?
— Точно, Рощень! — подхватил Сокол. — И отрока вон того я знаю, Мушатой зовут."
"При этих известиях Дивляна вздрогнула и невольно переменилась в лице. Несмотря на ветер и холод, ей стало жарко. Она уже привыкла к мысли, что Вольга уехал и смирился с потерей невесты, а его отец, князь Судислав, не захотел ссориться со словеничами.
Но вот он здесь! Направляется в Ладогу! И судя по тому, что с собой князь взял большую дружину, ехал он вовсе не с подарками к чужой свадьбе. Но что теперь будет? Дивляна затрепетала; мелькнула мысль, что все еще может измениться… Но как? Белотур и Велем, конечно, не отдадут ее плесковскому князю, и если он будет настаивать, произойдет сражение… И ни той, ни другой стороне она не могла желать победы или поражения, ведь воеводы с обеих сторон были близки и дороги ее сердцу.
Теперь она лучше бы умерла, чем стала причиной для новой схватки между Велемом и Вольгой.
— Верно, что плесковские? — К Велему, за рукав которого в тревоге цеплялась Дивляна, подошел Белотур. Он уже успел натянуть кольчугу, рядом отрок держал его шлем восточной работы, а другой отрок — щит, и во всем этом веселый киевский посол выглядел истинным воином — сразу стали бросаться в глаза его высокий рост и крепкое сложение. Двигался он в боевом снаряжении легко и привычно, что говорило о немалом опыте.
Вид у него был несколько озабоченный, но не испуганный — сражение было для него вполне привычной неприятностью, но не поводом волноваться. — Не бойся, зорька ясная! — Увидев побледневшее лицо Дивляны, он улыбнулся ей широко и открыто, как и всегда: — Не тревожься, не отдадим мы тебя злому ворогу! Чего хотят-то? — обратился он к Велему. — За невестой, думаешь, пришли?
— Оно самое. — Велем кивнул, поправляя варяжский шлем. — Вольга упрямый, как гора каменная, а отец его горд.
Я и думал, что не смолчат они, не проглотят такую обиду. И отец знает. Ну, коли нам они повстречались, нам с ними и разбираться. Пойду, поговорю.
— И я с тобой!
— И я! — тихо, но твердо подхватила Дивляна.
— Ты-то… — начал Велем, но замолчал.
Девушке нечего делать в переговорах перед возможной битвой, но в лице сестры он увидел нечто необычное — отрешенность и вместе с тем уверенность, внутренний свет, словно поднимающий ее над всем земным.
