Парень казался ей очень красивым — смуглый от густого загара, не выцветшего за зиму, с темно-русыми буйными волосами, чернобровый, с белыми зубами, он весь излучал молодецкую удаль, бесшабашность и задор. Мелькнул на берегу молодой крепкий дуб, не частый житель северных лесов, еще не одевшийся новой листвой, и он снова напомнил ей Вольгу — такого же крепкого, полного свежих сил.
— Ну, еще какие у вас новости? — расспрашивал он по пути.
— Варяги к нам уже приехали — Вестмар Лис, не знаешь его? Рыжий такой, ну, то есть сам не рыжий, а кожух безрукавный носит лисий.
— Вроде видел, заходил как-то в наше озеро такой. А чем торгует?
— Мечи привез, это не я, а отец с братьями видели. Полонянок привез, да много, десятка три!
— Красивые?
— Да куда там! — Дивляна махнула рукой. — Тощие, грязные, волосы у всех обрезаны, Велем поначалу думал — все вдовы.
— А что оказалось?
— Да ради богов своих стригутся, что ли, я не поняла. Велем, ты знаешь, уже одну себе раздобыл!
— Невесту?
— Да нет, какая она ему невеста! Робу одну, из тех полонянок.
Вестмар ему ее сам отдал, не поверишь — на ложку липовую обменял! Она помирала почти, мы ее еле выходили.
— Жаль, не к нам такой добрый человек зашел! — смеялся Вольга. — У нас, правда, тоже есть гость варяжский, да не торговый, а слышь, тамошний князь! Товара совсем мало привез, искал кого-то. Да кого искать, если на это лето он сам у нас первый! Чудной такой!
По пути стрый Войнята передавал приказ снаряжать ополчение всем поселениям, через которые проезжал, и все, кто за вечер и ночь собрался, присоединялись к плесковскому полку.
Имея всего два десятка своей дружины, Вольга теперь уже вел за собой почти сотню вооруженных воинов. Каждый род имел своего старейшину, но даже бородатые отцы советовались с Вольгой и были довольны, что он среди них: молодой парень старинного княжеского рода воплощал самого Ярилу, бога юных воинов — белых волков, сейчас, весной, вступающего в пору наибольшей силы.
И Дивляна охотно подтвердила бы, что сам Ярила не мог быть более красив и удал, чем Волегость Судиславич!
Дивляна смотрела на воинство и подавляла улыбку, замечая где-нибудь серьезное, почти мальчишеское лицо иного ратника, у которого слишком большой отцовский шлем, тоже оставшийся со времен варяжской войны, за неимением подшлемника был надет прямо на заячью шапку.
Что делается в Ладоге, тут пока никто не знал.
