Огнем и броней

Как мы живем на Тринидаде, вы уже знаете от своих товарищей, кого мы отпустили. Поэтому не делайте глупостей. Вам все понятно?

– Жду вашего ответа до девяти ноль-ноль. Время согласуете с моими людьми. С рассветом мы начнем приготовления к буксировке. После девяти ноль ноль никто из вас на палубу не выйдет до самого Тринидада. Так что поторопитесь с принятием решения.

– Но вдруг корабль начнет тонуть во время перехода?!

– Значит, вы утонете вместе с ним. У вас есть еще вопросы?

– В таком случае до свидания и спокойной ночи, лейтенант! Дайте рацию оберсту Ковальчуку.

Перейдя на русский и переговорив с Ковальчуком, Леонид в сердцах высказал.

– Ишь гейропейцы долбаные – «так не воюют»! Я вам покажу, как у нас воюют…

Уйдя в каюту и уже особо не надеясь, что его опять не поднимут, устроился на диване, готовый в любой момент вскочить и бежать в рубку. Какое-то время было тихо, и он снова задремал. Однако через пару часов его снова разбудил телефонный звонок.

– Ваше превосходительство, там какая-то стрельба на «Карлсруэ»!

Сон мгновенно улетучился.

Подробностей вахтенный офицер не знал, и Леонид, едва примчавшись в рубку, тут же стал вызывать «Карлсруэ». Но там тоже не смогли до конца прояснить обстановку.

– Как парламентеры ушли, сначала тихо было. А тут ни с того ни с сего внизу стрельба началась. Похоже, немцы между собой разборки устроили.

– Понятно. Сами вниз не лезьте. Ждите, чем за кончится.

Та-ак, похоже, немцы разделились на клубы по интересам. Кто-то согласен капитулировать, кто-то нет.

Все еще на что-то надеются. И договориться по-хорошему у них не получилось. Возможно, еще и что-то личное добавилось. Ну-ну, подождем…

Время шло, и вот наконец раздался очередной вызов с «Карлсруэ». В голосе Ковальчука слышалось нескрываемое облегчение.

– Все, Леонид Петрович, сдаются немцы. Выходят на палубу и бросают оружие, у кого есть.

– А что у вас там за стрельба была?

– Так это они к консенсусу не пришли, как у нас говорили одно время. Самые буйные попытались устроить войну до победного конца, вот их и успокоили.

Совсем. Кстати, первым делом «потемкинцы» своих камрадов-арестантов освободили. Их лейтенант здесь, хочет поговорить.

Спустя несколько секунд в эфире раздался голос на немецком, и Леонид узнал лейтенанта Ейнринга.

– Доброй ночи, экселенц! Приношу извинения за столь ранний подъем, но команда «Карлсруэ» уполномочила меня сообщить – война между нами закончена. Мы не хотим воевать непонятно ради чего со своими потомками.