Я уверен, что даже если немцы еще в Виллемстаде, то губернатор скажет, что это не так. Вплоть до того, что они сами захватили лодку и бежали. А прессовать губернатора нам сейчас невыгодно.
– Так что же делать?
– С Келлером? Ничего. Будем ждать, где он вынырнет. А вынырнет обязательно. Скорее всего – в Голландии, так как добраться до Пруссии прямо сейчас, без помощи голландцев, ему будет затруднительно. Если только он не собирается их в наглую кинуть. Но тут есть еще один нюанс – доказать пруссакам, кто он есть на самом деле, ему будет сложно.
Думаю, в Европе уже появились аферисты, выдающие себя за посланцев с Железного корабля. Для Голландии же губернатор снабдит Келлера всеми необходимыми бумагами, которым поверят. Поэтому вернемся к нашим баранам, то есть к «Карлсруэ». Лейтенант, расскажите все с самого начала, как вы вернулись на борт…
Рассказ Ейнринга был немногословным, так как рассказывать ему было особо нечего. Вернулся на корабль, за отсутствием командира на борту вручил письмо старшему офицеру, рассказал все, что знал, и передал радиостанцию для связи, показав, как ей пользоваться.
Старший офицер очень удивился и сначала даже не поверил, но после ряда приведенных доказательств был вынужден изменить свое мнение. Беседа проходила без посторонних. Когда после доклада Ейнринг вернулся в свою каюту, то почти сразу же был арестован и ни с кем больше поговорить не смог. Что успели рассказать матросы, он тоже не знал, так как его изолировали от всех контактов. Когда «Карлсруэ» снялся с якоря и попытался уйти, лейтенант уже распрощался с жизнью, почувствовав взрывы мин.
Но вскоре выяснилось, что тонуть крейсер не собирается и это не диверсия, направленная на уничтожение корабля, а всего лишь «последнее китайское предупреждение». Лейтенант воспрял духом. Поэтому события сегодняшней ночи не стали для него неожиданностью. Чего-то подобного он и ожидал. Его и остальных вернувшихся из плена освободили из-под ареста уже когда все фактически закончилось. Командующий кораблем старший офицер обер-лейтенант Борне и еще несколько офицеров, желающих вести войну «до победного конца», попытались заставить матросов воевать, но просчитались.
После таких серьезных неудач и потери более половины экипажа хваленый немецкий орднунг дал сбой, да и старые накопившиеся обиды тоже сыграли не последнюю роль. В итоге, после попытки «закрутить гайки» последовал обычный матросский бунт, в ходе которого обе стороны пустили в ход оружие.
