Огнем и броней

Кончилось это для сторонников «войны до победного конца» очень плохо – их просто перебили. Всех. Уцелевшие офицеры остались живы только потому, что отказались от продолжения военных действий, признав их полную бесперспективность, и не пытались помешать матросам. Свежую информацию лейтенант получил уже после того, как его освободили из-под ареста, поэтому ничего о планах Келлера и Борне он не знал.

Неожиданно раздался телефонный звонок из рубки. Звонил вахтенный офицер. Извинившись, он выдал неожиданную новость.

– На палубе «Карлсруэ» что-то непонятное.

Скандал какой-то.

– Какой еще скандал?! Стрельбы нет?

– Стрельбы нет. Но явно какой-то скандал, и похоже, до драки немного осталось.

– Твою мать, этого только не хватало…

Все трое направились в рубку, и Ковальчук сразу начал вызывать своих, а Леонид взял бинокль и попытался рассмотреть, что же творится на палубе «Карлсруэ». Но кроме сгрудившейся группы морпехов, которые явно хотели кого-то разнять, ничего не увидел. Пленные немцы сидели в сторонке и с интересом наблюдали за разворачивающимися событиями.

Наконец Ковальчук дозвался своего заместителя, и тот попросил помощи, не зная, как поступить. Намечался международный конфликт – бывший капитан «Сан-Аугустина» сеньор Саэнс поднял бучу, требуя сатисфакции. Только тут до Леонида дошло, какую глупость он совершил, отправив спасенных испанцев на «Ягуар». Кляня себя последними словами и сказав, что сейчас лично приедет и во всем разберется, направился на палубу к шлюпке, прихватив Ковальчука с Ейнрингом. Вот уж действительно, проблема возникла на пустом месте…

Моторная шлюпка быстро доставила трех пассажиров на «Карлсруэ». Еще поднимаясь по трапу, они услышали негодующие возгласы на испанском. Увидев начальство, морские пехотинцы расступились, и Леонид увидел перед собой взбешенного испанца в офицерском мундире, которого пытались успокоить командир «Ягуара» Родригес и майор Мендоса. Причем успеха в этом они не добились и все говорило о том, что скоро за словами последует что-то более серьезное.

Вежливо поздоровавшись на испанском, Леонид поинтересовался, что собственно случилось? Ответ поверг всех в шок. Презрительно смерив Леонида взглядом, сеньор Саэнс недовольно процедил:

– А это еще кто такой?

Леонид улыбнулся. Он уже привык, что старый армейский камуфляж без знаков различия, в каком он обычно ходил в боевой обстановке, не вызывает должного пиетета у тех, кто не знает его в лицо. Кобура с «Глоком» на поясе погоды не делала.