Огненная кровь. Том 2

Прижать её к шкафу, навалившись всем телом и впиться в эти чуть припухшие губы, обжечь её огнём, чтобы она почувствовала без всякого дурмана в голове и без всякой магии, каким он может быть горячим.

Он сглотнул нервно, прячась в тени шкафа, и ответил глухо:

— Ты должна будешь доверить мне… некоторые… свои фантазии и мысли, — он едва совладал с голосом, стараясь говорить спокойно и непринуждённо, — то, что ты хочешь чувствовать или видеть… я сплету специальную тавру и верну её тебе. И мысленно касаясь её… когда это… необходимо, ты будешь чувствовать то, что хочешь чувствовать сама… и видеть тоже.

Эти слова дались ему с трудом.

Иррис обидела его. Она всколыхнула прошлое, заставив вспомнить, как Регина была вот так же холодна и безразлична с ним. Но когда он впервые соединял их с Салаваром, он не мог остаться беспристрастным, не мог не смотреть в её душу, которую открывал своему брату, и поэтому видел, какой она могла бы быть… в его мечтах.

— А если я не… захочу, — спросила Иррис тихо, — эта тавра не заставит меня… делать… то, чего я не хочу?

— Нет.

— А… на что она похожа?

— Хм. Некий образ, который ты представляешь. Или видишь, как во сне. Узор, украшение, цветок…

— Ну, очень часто это именно цветок, — улыбнулся Гасьярд, — зачастую это подарок жениха невесте перед свадьбой.

— А от него можно как-нибудь… избавиться потом?

— Избавиться? Зачем? Если он станет тебе не нужен, если ты не будешь этого желать сама, ты не будешь его видеть.

— Это есть в какой-нибудь книге?

— Иррис! Неужели ты думаешь, что я стану…

— Я должна быть уверена, — оборвала она его с нетерпением.

Он долго рылся в шкафу, а затем достал ещё одну книгу, протянул ей, и руки почти дрожали.

— Здесь есть всё о таврах.

— Спасибо, — произнесла она, прижимая к себе обе книги, словно сокровища, — а теперь я должна уйти.

— И когда я могу надеяться на ответ? — спросил Гасьярд, ощущая, как нехорошее предчувствие в груди перерастает в уверенность, расползается внутри, заполоняя всё, как грозовое облако.

— Как только я буду готова его дать.

Она ушла быстро, оставив Гасьярда стоять и смотреть на своё отражение в гладком лаковом озере поверхности стола. Запах её духов едва уловимым шлейфом коснулся его лица, её сияние всё ещё мерцало в комнате, а отголоски Потока продолжали тревожить невидимые струны внутри, заставляя замирать и тянуться к нему.