Огненная кровь. Том 2

Или на ирис — волшебный цветок, созвучный твоему имени.

— Спасибо, — тихо прошелестел её голос в ответ.

Альберт едва удержался от порыва дотронуться до её подбородка — поймать взгляд хоть на мгновенье. Но она смотрела в пол и суетливо расправляла складки на платье.

Он повернулся к Себастьяну и произнёс как ни в чём не бывало:

— Я могу попросить твою невесту пообещать мне сегодня один танец?

Себастьян ответил с улыбкой:

— Спроси об этом у неё, она хозяйка вечера и вольна танцевать с кем захочет.

— Леди Иррис? Я могу рассчитывать на один танец?

— Боюсь, что все мои танцы на сегодня уже расписаны.

— Вот как? — он едва совладал с голосом.

Слова вошли в сердце остриём кинжала.

Он ведь так наделся на это…

— И что же, у меня теперь нет надежды даже на такую малость? — спросил он тихо, видя, что Себастьян и Таисса говорят друг с другом.

— Прости, — ответила она глухо, но твёрдо, продолжая смотреть мимо него.

— Приятного вечера, леди Иррис, — он медленно отступил в сторону, беря на ходу бокал с вином.

Ему показалось, ноги идут, как по воде, опускаются в зыбкую вату, и звуки расплываются, а вокруг всё заволакивает алый туман.

Потому что именно сейчас он окончательно понял, что надежды нет. Иррис принадлежит другому. Его брату. С момента, когда он впервые её увидел и навсегда.

Нет, даже хуже. Она не принадлежит сама себе, связанная узами этой помолвки, обещаниями, данными его отцу и Себастьяну, ритуалом и кучей всяких условностей, до которых ему нет никакого дела, но которые она никогда не нарушит.

Он отступил в тень галереи, остановился, прислонившись спиной к колонне, и выпил бокал до дна, совсем не чувствуя вкуса.

За болью пришла ярость, желание сжечь этот зал и дворец, и весь Эддар, и даже воду в бухте. Он смотрел перед собой, пытаясь силой воли унять это безумие, которое накрыло его с головой. Он сжал пальцами мраморные перила так сильно, что камень под его руками раскалился, обжигая листья вьющихся роз.

Он должен быть осторожен. Если у него есть связь с Потоком, не стоит им всем об этом знать.

Он снова посмотрел на арку, на их милую пару, и его затопила волна безотчётной ненависти к Себастьяну.

Эта мысль была невыносимой.

Он даже отсюда ощущал её смятение и желание. И оно притягивало его совершенно необъяснимо, как пчелу притягивает цветок.

Музыка вырвала его из терзаний — бал начался.