Огненная кровь. Том 2

А потом, может быть, казнят, а может, оставят в Чёрной башне навсегда. Так что, сам понимаешь, надо, чтобы вас не нашли. Шиана позаботится об этом — найти кого-то в ашуманском квартале всё равно, что иголку в стоге сена. Главное — забудь свою совесть и честность, никому ничего не разболтай, и просто сделай всё, как я сказал. И помни, что за Иррис ты отвечаешь головой, и, кстати, чтобы ты понимал, это не фигура речи!

— Да понял, я понял! — Цинта покосился на бутылку. — А как же Армана?

— Возьмёшь её с собой.

— А ты? Почему ты не едешь с нами?

— Потому что мне надо их отвлечь, и это… займёт какое-то время. А теперь пей живо этот бальзам, пока я сам в тебя его не влил.

— И как же… ты их отвлечёшь?

— Ну что ты за приставучий тип, Цинта! Придумаю как! Но смотри, что бы ни происходило, даже самое безумное, не вмешивайся, твоё дело — побег. Вот, держи, — Альберт протянул ему кинжал, — если кто вздумает встать у вас на пути, не мешкай и, главное, не буди свою совесть.

— Охохошечки! Владычица степей! Я на такое не соглашался! — вздохнул Цинта в отчаянии.

— Ты предпочитаешь ещё раз получить кинжал в грудь или отведать змеиного яда? — Альберт прищурился. — Ты же понимаешь, что для угрызений совести у нас нет ни времени, ни выбора? Настрадаешься после. Напишешь десять писем Учителю и свалишь всё на меня.

— А ты куда опять собрался? — с тревогой спросил Цинта, глядя, как Альберт снова пристёгивает баритту.

— Пропустить с дядей Тибором пару стаканчиков — у меня сегодня был очень тяжёлый день.

Цинта взял бутылку, встряхнул тёмную жидкость, вытащил пробку и осторожно понюхав, произнёс:

— Не так давно, мой князь, тебя собирались убить, а меня едва не убили, и нас собираются убить снова! И теперь я чуть живой должен выпить какое-то ашуманское зелье, выкрасть невесту будущего верховного джарта и бежать ночью в квартал жутких колдунов, куда в здравом уме и днём бы не зашёл, а у тебя улыбка до ушей, будто так и надо! Интересно знать, а чему ты так рад?

— Чему я рад? — улыбнулся Альберт.

— Сдаётся мне, Цинта, что я дал тебе не тот учебник, и ты теперь учишь всякие глупости. Или ты считаешь любовь болезнью? — усмехнулся Альберт.

— Уж твою любовь точно, мой князь.

Вездесущая Хейда, перетряхнула всё в комнате, даже вещи в шкафу Иррис, заглянула за кресла и портьеры и расставила охрану за дверью и у окна. Что она искала — непонятно, но было видно, что играть роль тюремщика ей доставляло удовольствие.

Иррис было всё равно.