Огненная кровь. Том 2

После того, как её увели из Красного зала, чувство облегчения, которое она испытывала, рассказав всё Себастьяну, стало сменяться глухим отчаяньем, и к вечеру её будущее стало казаться совсем беспросветным. Она поняла, что произошло за обедом. Что это была, какая-то магия, вся эта эйфория, ощущение того, что она выбралась из паутины и чувство свободы, всё это было слишком кратковременным. А дальше пришло похмелье. Она осознала, что её тайна — больше не тайна, и что эту тайну кто-то заставил её выдать.

Достаточно было одного взгляда на Гасьярда, чтобы увидеть — он всё понял. И паутина вокруг неё стала лишь крепче.

А то, что произошло на совете, навеяло мысли о том, что лучше бы ей было погибнуть на озере или от яда, только бы не слышать всего того, что говорила Милена. Если раньше Иррис думала, что положение у неё безвыходное, то теперь она поняла, что это означает на самом деле. По сути — она теперь в тюрьме, и у неё нет права на то, чтобы распоряжаться собственной жизнью, не говоря уже о свободе.

Гасьярд обманул её. Он и Салавар заставили её подписать соглашение, и теперь она в ловушке.

В этот момент она испытала, приступ небывалой, искренней и жгучей ненависти к семейству Драго, и будь её воля, она бы обрушила им на головы своды Большого дворца.

Единственная надежда — Альберт. Ведь он тоже участвует в поединке, но верить в то, что он победит, ей не позволял здравый смысл.

И она была зла на Альберта за то, что он решил принять в нём участие, потому что понимала — они его убьют. Теперь-то точно.

Хотя она понимала зачем. Она и сама бы так сделала.

Её мысли метались лихорадочно в поисках выхода, но единственное, что она могла сейчас — не усугублять своё положение и не злить Хейду. Пусть они все считают её покладистой.

Иррис покорно выслушала все наставления рыжеволосой тюремщицы, и даже не возражала против учинённого той обыска комнаты и вещей.

Но с каждым мгновеньем в ней росла и крепла одна единственная мысль — бежать!

Как это сделать, она пока не знала, но до поединка ещё есть время и она что-нибудь придумает. Спасение пришло само в виде Арманы, с подносом на котором громоздился чайный сервиз и сладости.

Служанка вошла со словами:

— Ваш ежевечерний чай, миледи.