Ноги у Иррис подкосились, и она снова опустилась на стул.
— Арестован? — горло перехватило, и голос стал внезапно хриплым. — За что?
— Вот уж поди разбери! — воскликнул Нахди, зачерпнул из ведра воды и жадно выпил. — Я такого сегодня наслушался! Весь дворец гудит, как улей, и все болтают разное, так что я не знаю, чему верить. Конюх говорил одно, молочник другое, прачки третье, а на площади у борделя и вовсе что-то странное.
Нахди стянул куртку и сел на лавку, вытянув ноги.
— Всё! Всё рассказывай! Всё, что слышал!
— Я весь день по городу болтаюсь, слушаю, что говорят.
Началось с того, что вроде как, вчера ночью Альберт с джартом Тибором подожгли конюшни. Вернее, джарт Тибор спьяну поджёг, а Альберт пытался его вразумить. Но этому не поверил джарт Гасьярд, потому как, говорят, огонь тот был живой, а джарт Тибор просто бегал пьяный с факелом и тыкал им в сено. Конюшни сгорели дотла, лошади все разбежались, переполох был страшный, а потом Альберта схватили. И вроде как потому, что обнаружился ваш побег, леди Иррис, и в сердцах джарт Гасьярд устроил обыск в покоях Альберта.
И в комнате нашли письмо от его матери, в котором она назначала встречу эфе Салавару у старого замка в ночь убийства. А ещё ритуальный нож, которым того убили, и бутылку с ядом. И теперь Альберта обвиняют в заговоре, что хотел он захватить власть и убил эфе Салавара. Обвиняют его в тайной связи с вами, леди Иррис, что так он хотел нечестно выиграть поединок, — Нахди ещё выпил воды и продолжил, — а ещё в нарушении соглашения и в вашем похищении.
И говорят, что тот яд, которым вас чуть было не убила та рыжая женщина, Альберт подлил в вино, чтобы отравить джарта Себастьяна, а вовсе не вас. И теперь будет суд, но все ставят на то, что его казнят — слишком уж тяжкие всё это обвинения.
— Боги милосердные! — прошептала Иррис.
— Это ещё не всё. За вашу поимку, леди Иррис, назначена баснословная награда, так что теперь в Эддаре вас ищут все, даже нищенки с Рыбацкого моста. Говорят, что джарт Гасьярд был в таком гневе, узнав про ваш побег, что места всем мало было.
Я сделал два наваждения — будто видели вас в порту на одном из рокнийских кораблей, а второе, что карета с женщиной, похожей на вас, проезжала по южной дороге на рассвете в сторону Рокны. Не знаю, надолго ли этого хватит, хоть бы до утра и то хорошо, но пока в порту даже рыболовные снасти трясут и всё перевернули, порт закрыт, корабли не отплывают, люди джарта Гасьярда проверяют каждую бочку с солониной, каждый тюк и каждый трюм.
