Он скрестил руки на груди и ответил с какой-то странной печалью в голосе:
— Потому что, не смотря на всё, что он сделал, она любила Салавара. А я был просто ещё одним из дома Драго, тем, кто всегда был рядом, но оставался абсолютно невидимым для неё. Она бы не смогла жить со мной и видеть рядом Салавара. Она кричала, что ненавидит всё с нами связанное, и не желает знать о нас ничего, никаких напоминаний. И проклинала нас гневом Богини Айфур. Даже отец не мог её успокоить. Она была ужас какая упрямая и своенравная, она ведь сама была Потоком.
И как все своевольные Айфуры, она сделала так, как решила — бросила всех, оборвала все связи и сбежала с кахоле в какую-то глушь. Он был её другом, не сомневаюсь, что влюблённым по уши, потому что её нельзя было не любить, а он ходил за ней по пятам, как ручная собачонка. И она написала в прощальном письме, что лучше подарит счастье тому, кто его по-настоящему заслужил своей верностью и порядочностью, чем будет жить с подлецом и лжецом.
Такая вот она была. Их искали, но не нашли. А когда нашли — было поздно, они уже поженились. Я хотел бы её забыть, я даже сам вскоре женился, ты знаешь, но… нельзя ложиться в постель с одной женщиной и всё время представлять на её месте другую. Вот и не получилось ничего. А потом я даже как-то привык к одиночеству. Заклинателю, знаешь ли, всегда есть чем заняться. И всё почти забылось, но судьба посмеялась надо мной — и я встретил дочь Регины Айфур в каком-то захолустье в Мадвере.
Когда мы вошли в тот дом, промокшие до нитки, и я увидел, как она смотрит на меня глазами Регины — всё вернулось, будто и не было двадцати пяти лет. И вот как ты теперь думаешь, хватит моей любви на нас двоих?
— Почему ты никогда не говорил об этом? — спросила Эверинн тихо.
— Потому что о таком вообще не говорят.
— Но почему рассказал мне сейчас?
— Потому что Регины больше нет… давно уже нет, она добровольно убила себя этим браком с кахоле.
И Салавара тоже нет. Так что теперь эта тайна не имеет значения. А ещё потому… чтобы ты понимала, что этот союз имеет для меня огромную ценность, и я буду очень бережно относиться к нему, я буду аккуратен с её даром, я буду любить её, как никто, и сделаю то, что нужно нам всем, нашему Дому. И уж поверь, сделаю это лучше, чем Себастьян, потому что знаю этому настоящую цену. Я исправлю ошибку Салавара.
