Огненная кровь. Том 2

Эверинн назвала всех скотами, а Таисса ходит, обмотав шею шарфом — прячет синяки от твоих пальцев, ненавидит тебя и грозится убить, если ты выживешь. Милена сидит в своих покоях под замком и крушит всё, что попало ей под руки, и слуги ночью тихо праздновали этот факт. В кои-то веки кто-то приструнил злобную фурию.

Альберт рассмеялся, но потом спросил, вдруг став серьёзным:

— А как там… моя пациентка?

— Которая? — спросил Цинта, сделав вид, что не понимает о чём идёт речь.

— Тебе челюсть сломать?

— Эх, мой князь, будучи без сознания, ты мне больше нравился.

Ты даже сказал в бреду, что я твой единственный друг, а теперь вот, извольте — челюсть сломать! — буркнул Цинта. — Нормально всё с ней.

Наверное, нужно было сказать, что она приходила. Цинта слышал, как она плакала, и видел, как держала Альберта за руку. Армана сказала, что она плакала и потом, в своей комнате. Но если он скажет ему это, то князь вскочит, как есть, и тут же помчится к ней. И чем это закончится? Уж точно ничем хорошим.

И поэтому он промолчал.

Эта женщина приносит Альберту одни сплошные несчастья! Знай он раньше — наплевал бы на таврачий закон и не стал бы посылать его в тот обрыв.

— Нормально? — переспросил Альберт.

— Нормально, — ответил мрачно Цинта, — так мне вещи собирать?

— Так давеча кто-то собирался отплыть в Ашуман.

— Какой ещё к Дуарху Ашуман? Никуда я не поплыву!

— Позволь спросить, с чего такая перемена? — спросил Цинта.

Князь встал с кровати, подошёл к окну, держась за стену — голова ещё кружилась.

— Боюсь, если я уеду сейчас, — произнёс негромко, глядя в мутную пелену дождя, — Иррис не доживёт даже до совета, не то что до свадьбы или поединка.

— Хочешь знать, что думаю я? — начал, было Цинта.

— Не хочу. Я и так знаю.

— А я всё равно скажу. Это, конечно, не моё дело…. Но ты же не всерьёз собираешься охранять от врагов чужую невесту?

— Цинта, я тебе уже говорил, что всё, что начинается со слов «это не моё дело» и в самом деле не твоё дело? Но раз ты так хочешь знать, то я тебе скажу…

Альберт обернулся, присел на подоконник и, скрестив руки на груди, добавил:

— Я чуть не умер этой ночью.

И умер бы, но кое-что случилось… Мне приснился чудесный сон, — он посмотрел на свою ладонь, улыбнулся и сжал её в кулак, — и я кое-что понял. Вэйри была неправа и права одновременно…

Он оттолкнулся от подоконника и стянул с себя рубашку.

— Мой братец не знает всей гнилой изнанки нашей родни так, как я. И он не сможет защитить Иррис. А я смогу.