Мысленно намотав ее на свое запястье, я дернула гадость на себя, впитывая в свое тело и тут же запечатывая в сосуд, который долго не продержится под натиском болезни.
Тело бедняжки выгнулось, а потом упало на кровать, затихая.
– Идем! – поднялась на ноги, покачиваясь.
Слабость стала в разы сильнее, перед глазами незначительно, но плыло. Мне срочно требовалось перекинуть гадость, которую я впитала, на кого-то, иначе она вырвется и накроет меня.
– Арвеночка… – кинулась ко мне, леди Истель.
– Не подпускайте ко мне никого, – мотнула головой.
Дыхание было тяжелым, а каждый шаг давался с трудом.
– Конечно-конечно! – закивала леди Истель, распахивая передо мной дверь. – Идем, хорошая моя. Давай!
– Госпожа! – перед нами выстроилась целая толпа слуг, в глазах которых читалось столько эмоций.
– Дайте ей поспать… – едва слышно прошептали мои губы, пока леди Истель стояла передо мной как самый настоящий страж, никого не подпуская. – С вашей дочерью все будет хорошо.
– Госпожа… – зарыдала служанка.
– Храни вас боги!
– А вот их не надо, – устало усмехнулась я. – Они не одобряют того, что я делаю.
Леди Истель зашагала вперед, Наама шла позади меня, контролируя ситуацию.
– Мин, Лойд! – скомандовала придворная дама, стоило нам выйти в один из коридоров и увидеть парней капитана. – Найдите Кайя! Срочно! Пусть приходит в подземелье!
– Есть! – парни, бросив на бледную меня взволнованный взгляд, двинулись по этажу, стремительно исчезая за поворотом.
– Зачем? – прошептала я, едва передвигая ногами.
– Зачем вы его позвали?
Мне не хотелось видеть капитана. Он тревожил мою душу, которая и так из-за него болела.
– Без него нас не пропустят к заключенным, милая, – ответила леди Истель. – Стражи Кайя подчиняются только ему и королю. Никто не сможет пройти мимо них без ведома капитана и его величества.
– Что ж… – вздохнула я, останавливаясь на пару секунд и придерживаясь ладонью за каменную кладку стены, – раз без него никак нельзя, тогда ничего другого не остается.
41. Сидите и ждите
Кай
Я старался выкинуть из головы ненужные мысли, но они не желали отпускать, изрядно действуя на нервы.
Настроение было ни к черту. После того как Киран увел Арвену, так мило улыбающуюся ему, во мне будто проснулся беснующийся зверь. Он рычал и ревел под кожей, сжирая меня изнутри. Я мучился, всеми силами старался переключиться на свои прямые обязанности, а не на бредни, бушующие в груди, которым имя чувства, вот только не получалось от слова совсем.
