Огненные стрелы страсти

Его лицо ничего не выражало, глаза были пустыми.

– Ты пробудила во мне чувства, которые я не хотел испытывать. Ты, сама того не желая, слишком многого требовала.

– Нельзя запретить себе чувствовать чтолибо.

– Можно.

Эмили глубоко вдохнула.

– Я – не могу. – Она видела, как он мучается, но это был ее последний шанс. – Ты должен знать, что я к тебе испытываю.

Люк помрачнел:

– Я тебя предупреждал.

Эмили ощутила, как он снова отдаляется. Ее грудь пронзила острая боль. А чего она ожидала? Что Люк бросится в ее объятия и признается в любви?

– Это так, Люк, но, к сожалению, мое сердце проигнорировало твое предупреждение.

Я люблю тебя. Прости, но я ничего не могу с этим поделать.

– Я тоже ничего не могу с этим поделать, Эмили, – откликнулся он.

Внезапно она поняла, что с нее достаточно. Еще немного – и отчаяние, боль, разочарование вырвутся наружу.

– Ты утверждаешь, что привык рисковать, – сказала Эмили, подойдя к нему. – Возможно, как профессионал, ты смел, но вот здесь, – она похлопала его по груди, – ты боишься.

 – Его взгляд ничего не выражал, и на мгновение она его возненавидела. Ей никогда не удастся растопить ледяную стену, которой он окружил свое сердце. – Я буду позволять тебе навещать ребенка. Мы обсудим это позже, а сейчас, пожалуйста, уходи.

Отрывисто кивнув, Люк направился к двери.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Уставившись невидящим взором в окно, Люк провел ладонью по лицу. Последние две недели были просто ужасными. Когда он в последний раз нормально спал, ел, работал?

Он правильно поступил, уйдя от Эмили.

Защитил себя от боли. Ему придется часто это повторять. Чаще, чем до сих пор. Тогда странное щемящее чувство в конце концов пройдет и воспоминания об Эмили перестанут его преследовать. Время может все исправить.

Если бы только можно было отделаться от мысли, что, защитив себя, он сильно ранил Эмили. Бросил ее одну, беременную и испуганную.

После смерти Грейс Люку удалось найти спасение в работе, но сейчас это не получалось.

Ведь Эмили жива, и он может все исправить.

Как долго еще ему придется объяснять свое плохое настроение недосыпанием, а неудачи в работе стечением обстоятельств?

Надолго ли еще ему хватит сил терпеть одиночество и отчаяние? Продолжать притворяться, что без нее только лучше?

Люк больше не мог противиться неизбежному. Хрупкая стена вокруг сердца рассыпалась, и его захлестнул поток разнообразных эмоций. Чтобы не рухнуть под их мощным натиском, ему пришлось вцепиться в край стола.