Огненный воздух

Значит, исправная, ездит. И место там темное, никто и не заметит, что я забрался в нее и «химичу» там с проводами. Пустяковое дело.

– Хорошо. Теперь смотри на конфигурацию двора и пространства между этими двумя домами. Отходить в случае опасности можно по трем направлениям: к арке и на улицу, вдоль соседнего дома и на соседнюю улицу, и третий вариант – преодолеть забор.

– Забор? – Коган с сомнением посмотрел на аккуратно покрашенные доски забора, которые отделяли двор от небольшого парка с прудом. – Хочешь, чтобы мы сиганули через забор и убегали через парк? Два с половиной метра, не меньше.

Нас пристрелят, пока мы будем на нем висеть.

– Ты не понял, Боря, – усмехнулся Шелестов. – Забор – это лишь видимость ограждения. Ты посмотри, он собран из тонких реек…

– Ах, вон ты о чем, – тихо рассмеялся Коган. – Я понял. Договариваемся так: сигнал опасности – твой выстрел. Просто выстрел, и я влетаю во двор. Ты прыгаешь на пассажирское сиденье и вперед! Но хотелось бы, чтобы обошлось без эксцессов.

– Нам много чего хотелось бы, – вздохнул Шелестов. – Например, чтобы война закончилась, чтобы наши войска были в Берлине, а Гитлер и его шайка были арестованы и сидели за решеткой, ожидая справедливого суда всех народов Европы. Ладно, иди. Жду звука автомобильного мотора и тогда иду на конспиративную квартиру.

Ждать пришлось недолго. Минут через пятнадцать Шелестов услышал ворчание автомобильного мотора на улице. Скрипнули тормоза, значит, Борис остановился. Шелестов взвел курок одного пистолета, затем второго.

Один он держал в правой руке, второй сунул спереди под пиджак за ремень брюк так, чтобы в любой момент можно было выхватить оружие. Странное чувство беспокойства не покидало. Если бы следили за Карлом, то их бы с Коганом или одного Шелестова давно бы уже взяли. А если не взяли, то это может означать либо то, что гестапо или местной контрразведке нужно узнать, куда будет водить «гостей» связник Карл, либо то, что цепочка находится «под колпаком» и теперь только ждут «гостей». И возьмут их на проваленной конспиративной квартире.

Должен быть знак, напомнил себе Шелестов. Так не бывает, чтобы, кроме пароля, не было еще какого-то секретного знака, говорившего о том, что явка провалена или она надежна. Часто этим знаком служит цветок в горшке на подоконнике или отодвинутая штора, какая-то детская игрушка. Шелестов остановился у окна. Ничего на подоконнике внутри видно не было. Он был пуст. Шторы плотно задернуты.