Огненный воздух

 – Это же прекрасно!

– Война вокруг! – хмуро ответил словак. – А если завтра что-то случится, а если он погибнет, что останется тогда? Зачем эти переживания, мучения, воспоминания?

– Ты не понимаешь, хоть и старый уже человек, – улыбнулся Буторин. – Эти воспоминания все равно лучше, чем воспоминания о тех временах, когда твою землю топтал сапог оккупанта. Боль, говоришь? Это теплая боль, это несбывшаяся мечта. А если суждено чему случиться, так дай им надышаться счастьем хоть сейчас. Война? Так нельзя давать ей лишать тебя всего самого хорошего, лишать себя счастья! Позволить ей лишить себя счастья, значит, сдаться, проиграть ее в своей внутренней борьбе! А этого делать нельзя.

Ты слышал про советский город Ленинград? Он был окружен немецкими фашистами. Люди гибли от голода, холода и обстрелов, умирали, но умирали вместе, не оставляя любимых. Ведь очень часто у человека нет ничего, кроме любви и надежды. И любовь, и надежда порой позволяют выжить, победить смерть. Пусть они ее побеждают, а случится то, чему суждено. И этого нам не изменить. А вот не лишать себя счастья даже сейчас вполне в нашей власти.

Следующей ночью, ощущая ладонями холод ржавого металла конструкций моста, Буторин вспомнил тот разговор со старым Радеком. «А ведь кривил душой Машик, – подумал Виктор, – не о том со мной говорил, не это его сердце мучило. Он ведь Ольге и за отца, и за мать остался. Переживает старик, что уйдет Ольга к мужу и останется он один. Ольга ведь не умеет играть и притворяться.

Она ведет себя так, как чувствует, как понимает. Любит старика и относится к нему, как к самому близкому человеку, потому что он и стал ей единственным близким. Старческий эгоизм это, но Радека тоже можно понять. Одиночество в старости тяготит больше, чем в молодости. В молодости все еще впереди и хочется быть с кем-то на этом пути. В старости все позади и хочется с кем-то сохранить эти теплые воспоминания, с живым человеком, родным, который будет поблизости с тобой, а не с кем-то.

Подтянувшись на стальном швеллере, Буторин взобрался на него и сел, свесив ноги. Да, этот мост был самым крепким и надежным из всех расположенных поблизости. По этому мосту пройдут и танки. А вот тот другой, который они выбрали с Шелестовым, был исключительно деревянным. Но стоял он на дубовых сваях, собран был из дубовых и лиственных балок. Машины проезжали по второму мосту свободно, даже сильно груженные.