Но сначала меня разыскал Лисицын, и мы имели непродолжительную беседу. Он дал мне адрес надежного человека в Москве, к которому я всегда могу обратиться за помощью. Похоже, никто даже не сомневается, что меня все-таки попытаются грохнуть. Что ж, я его поблагодарил и тут же забыл о его предложении. Если все настолько серьезно, не думаю, что мне это поможет.
Потом я натолкнулся на какую-то парочку, что предавалась любовным утехам в одной из дальних комнат, забыв при этом закрыть за собой дверь. Дама так орала, что я подумал, что кого-то убивают.
К счастью, у меня хватило ума сначала посмотреть, кто и кого, прежде чем врываться, сея вокруг иглы.
Потом я окончательно потерялся, запутавшись в различных коридорах. Как у меня в руках оказалась полупустая бутылка с вином, я даже и не помню, так же как и то, выпил ее я, или она мне уже такой досталась. Увидев вполне себе удобный диванчик в одной из комнат, я решил, что он выглядит просто отлично и как раз подходит для размышлений. Поэтому устроившись на нем, я хлебнул еще и банально заснул.
Проснулся я уже у себя дома в своей постели. Рядом сопела Настя, а я с ужасом представил себе, как меня спящего тащат к машине, грузят как бревно и везут в поместье. Вот позорище-то!!!"
"Выбравшись из постели, я уныло поплелся на кухню в надежде что-нибудь перехватить, потому как на приеме я, естественно, ничего не поел и теперь расплачивался за это голодными спазмами. Хмель еще не выветрился из головы, поэтому я двигался вперед, ощутимо пошатываясь.
Проходя мимо дверей тетиной спальни, я увидел, что она приоткрыта. А после услышал звук бьющегося стекла. Не знаю, зачем, я замер, прислушиваясь.
— Долго ты собираешься подслушивать?
Я вздрогнул. Она узнала, что я здесь? По спине выступил холодный пот. Черт, поймали, как мелкого воришку на месте преступления. Как стыдно-то.
— Входи, — приказал ровный голос.
С чувством, что иду на эшафот, я открыл дверь и с самым виноватым видом вошёл в спальню. И замер с открытым ртом.
Тетя стояла в одной белоснежной сорочке, практически не скрывающей идеальную женскую фигуру. Тонкая ткань подчёркивала высокую пышную грудь. Длинные светлые волосы, не собранные в причёску, спадали тяжёлым шлейфом. Женщина сложила руки на груди и выжидающе посмотрела на меня.
А рядом с кроватью валялись осколки разбитой вазы.
— Людмила Афанасьевна, простите! Я совершенно случайно проходил мимо и услышал какой-то подозрительный звук…
— Достаточно.
