Охрана графа сделала то же самое и взгляды, кидаемые ею на нас, были не очень добрыми. Впрочем, наши не отставали от них и по ощущениям уже готовы были вцепиться им в глотку. С чего бы такая злость?
Сильных магов с их стороны я не ощущал. Если всё же рыпнутся — всех положим. Шепнув Саше — нашему начальнику охраны, чтобы ребята были наготове, мы приготовились смотреть на бой.
Света была красива, той истинно женской, естественной красотой, что свойственна русским девушкам. Алое платье, подобно перчатке облегающее ее фигуру, смотрелось ярким пятном на сером круге арены.
Лицо ее было спокойно и даже безмятежно. И лишь губы иногда трогала легкая улыбка, когда она смотрела на нас. Не знаю, насколько удобно будет ей сражаться в этом наряде, но ее, по-видимому, это совершенно не беспокоило.
В отличие от Светы, Тепляков был зол, нервничал и едва не бил ногами землю в нетерпении. Его бесило все — девушка, с которой он рассчитывал провести ночь, ее отказ и последующий за ним удар. То, что он не заметил княжеских знаков на ней.
А еще он боялся. Боялся ее громкой фамилии. И выбор у него был небольшим — проиграть и умереть, или выиграть, но все равно умереть.
Генерал не простит ни оскорбления, ни смерти своей дочери. Слишком поздно через его затуманенный алкоголем мозг пробились слова друга — это те самые Васильевы. А еще он узнал парня — Мышкина, что в одиночку справился с толпой аристократов. Видел ролик в ГИСе и очень ему понравились действия князя. Может, стоило с ними познакомиться поближе, поговорить.
Но теперь поздно. И надо решить, что делать — умереть сейчас или потом.
Ладно, по ходу боя он примет решение. Может, получится просто ее побить и милостиво простить, не доходя до убийства. Да, это будет лучшим вариантом.
Все его немудреные мысли были буквально написаны на его лице, и мне даже стало его немного жаль. Юность, подростковые гормоны, деление мира на белое и черное, не признающее никаких полутонов. Ну, и конечно, самое главное — неумение признать собственную неправоту.
Вот так и уходят в забытье некогда великие рода. Неосторожно сказанное слово, неправильно понятый взгляд — и начинается война, забирающая с собой сотни ни в чем неповинных людей.
Ладно, что-то меня хандра накрыла, а тем временем прозвучала сирена.
Под ее звуки противники, разошедшиеся по разным сторонам арены и находившиеся в метрах пятидесяти друг от друга, начали быстрое сближение.
Света создала под ногами каток изо льда, а в руке меч — и понеслась к врагу.
