— Мне для полного счастья еще войны с Тепляковыми не хватало!
— Уверен, что этого бы не произошло.
— Но риск был? И вы стояли и ничего не делали. Вдруг бы она умерла?
И в этот момент уже начал злится я. Какого, собственно, хера он разговаривает со мной в таком тоне? Все азы дипломатии и заранее подготовленная речь тут же улетели в трубу.
— Значит, умерла бы! -рявкнул я, уже не сдерживаясь. — Она взрослая девочка и сама согласилась на дуэль до смерти. Причем, именно это и собирался сделать я, но она решила, что это дело Васильевых, а не Мышкиных.
Как мне кажется, это обязанность вашей, -последнее слово я выделил, -охраны — следить за жизнью и здоровьем Светланы Алексеевны, когда она находится вне поместья Мышкиных. Конечно, совместно с нашими людьми, но мы ей приказать не можем, как и отвечать за ее поступки.
Я со своей стороны обеспечил арену, проследил, чтобы все было по правилам и после битвы сопроводил ее под охраной в поместье, предварительно посетив лекаря. К счастью, там не было ничего серьезного.
Я могу лишь отвечать за дела своего рода, а ваши меня не касаются. Если завтра вы решите приехать в город и кого-то прибьете, я тоже за это буду отвечать? Не путайте звонок вежливости с извинениями, князь. Я абсолютно не считаю себя или род Мышкиных в чем-то виноватыми перед вами. И умерьте тон, князь, я вам не слуга, чтобы выслушивать подобное!
— Ты понимаешь, с кем разговариваешь?! —зазвенел голос Васильева от ярости. — Твой отец был куда более вежлив, общаясь со мной!!!
— Я не он, и смею надеяться, никогда таким не стану! И вообще, мне плевать.
Максимум, что вы можете — это меня убить. Но в таком случае становитесь в очередь. И поверьте, она очень длинная. Но уверяю, прежде чем сдохнуть, я смогу вас неприятно удивить.
Тишина на том конце трубки была пугающей, но потом я услышал… смех?
— Вот теперь я понимаю, что в тебе дочка нашла. Так и говори впредь и не ной. И уже тем более не склоняй ни перед кем голову. Ты князь, а не простолюдин. Честь и сила — вот наш фундамент, на котором строится род.
А то у меня поначалу аж глаз дергаться начал, когда тебя услышал. Света — взрослая девочка, и сама решает, кого убить или кого любить. Но если ты пристроишь свой стручок куда не надо, я тебе его лично отрежу и прослежу, чтоб не отрос обратно, -вновь взорвался злостью голос. — Будешь в Москве, заглядывай. Мы с твоим прадедом вместе служили и мне есть, что тебе рассказать. Надеюсь, характером ты пошел в него, а не в Мышкиных.
