Когда я достиг пика и заполнил спермой всё внутри нее, я без сил лёг на неё сверху. Было так приятно и не было никакого желания выходить из нее. Но пришлось покинуть её. После мы вырубились, довольные друг другом.
Луч солнца скользнул в комнату, упав прямо мне на лицо и заставив громко чихнуть. Глаза открылись сами собой. Быстрое сканирование организма на предмет усталости, затекших мышц или спутанного сознания. Не выявив подобного, я с хрустом потянулся и с удовольствием посмотрел на девушек, лежащих рядом, что сладко сопели.
"
"Нападения, которого я ожидал, так и не произошло, что меня крайне удивило. Забегая вперед, скажу, что его и не могло быть — Брусилов оказался трусоват, и вместо действия не придумал ничего умней, как накатать жалобу на непослушных курсантов. Жалоба была мгновенно переправлена на Аштаэлию и попала в руки к Веронике Алгомской. Ознакомившись с ней, та пришла в ярость — ее любимого жениха и будущего мужа хочет построить какой-то хмырь?!!!
Едва сдерживаясь, чтобы немедленно не рвануть в Нижний мир с карательной проверкой, она отправилась к ректору.
Той на наше подразделение было глубоко плевать — Лиза то осталась на Аштаэлии, а вот то, что ее указания не были выполнены, сразу подняло градус напряжения.
Взбешенные архимаги — это, я вам скажу, то еще зрелище, но бог миловал. Не знаю, сколько раз они переписывали ответ, но пришел он на обгоревшей бумаге. Что там конкретно было написано, я так и не смог узнать, но больше комендант меня не доставал.
Более того, он распорядился выдавать нам все по первому требованию и категорически запретил пускать к нему кого-то из нас.
Но об этом я узнал позже, а сейчас, приняв водные процедуры, спустился вниз. Узнав, что требуемой бумаги еще нет, сильно расстроился и собрался идти бить коменданту морду, но вовремя вспомнил, что она может быть у рыкарей.
Прогуляться по утренней прохладе мне показалось хорошей идеей, поэтому я пошел во владения Светы, насвистывая хороший, но неприличный мотив из популярной на Земле песни.
— Тимофей? Багрянин?! — послышался смутно знакомый голос, и я, обернувшись, увидел девушку с повязкой на глазу и в форме арестантских рот.
— Не узнал? — её лицо исказила неприятная улыбка. — Я Вера Игнатьева. Твоя бывшая одноклассница. Неужели ты так быстро смог забыть ту, чей глаз выбил? Или ты каждый день подобным занимаешься?
— Много вас было тогда, всех не упомнить, — ответил я, разглядывая ее.
