Стареем, Игорек! Но ничего, как даст бог, так и будет! Мы с тобой чем рискуем? Да ничем! Это чеченам кровь проливать да на дыбе в ФСБ висеть, если проколются!
— Вот, вот! На этой дыбе они и сдадут нас с потрохами!
— А доказательства? Пустое все, Игорь Владимирович!
Басманов спросил:
— В твоей новой тачке курить-то можно?
— В ней все можно, — ответил Максимов, — даже баб трахать! Иначе на какой хрен она была бы мне нужна? Пыль с поверхности сдувать? Этим пусть разное нищее быдло занимается, хотя у быдла таких машин быть не может.
Его перебил Басманов:
— Смотри, Леня, за нами джип Шеленгера идет! И он сближается! Что бы это значило, а?
Максимов посмотрел в зеркало заднего вида.
— Действительно, и за рулем только этот раб, Рома. Видимо, что-то Марк забыл передать. Точно, моргает фарами, просит остановиться.
Бывший полковник сбросил скорость, аккуратно съехал на щебеночную обочину, остановил машину.
Джип, объехав «БМВ», встал впереди.
Из «Тойоты» вышел Роман. В руках он держал кейс.
Ни Максимов, с его опытом диверсанта, ни Басманов не обратили никакого внимания на тот факт, что молодой человек был в перчатках, хотя на улице стояла жара и в новой иномарке работал кондиционер."
"Роман подошел к «БМВ», положил кейс на капот, осмотрелся. Машин на дороге не было, как не было рядом и посторонних людей.
Максимов, опустив стекло, спросил:
— Чего тебе надо?
Роман молча посмотрел на бывшего полковника, подсоединяя под прикрытием крышки кейса магазин к пистолету-пулемету.
Щелкнув затвором, сделал шаг к дверце водителя, резким движением рванул ее на себя. Максимов чуть не вылетел на асфальт. Они с Басмановым вмиг побледнели, увидев в руке раба банкира скорострельную пушку.
Роман спросил:
— Ну что, господа хозяева жизни? Не кажется ли вам, что пора ответить за дела свои паскудные? За то, что вы сделали со мной и моей женой?
— Да… да… ты… ты… чего, Рома? — залепетал, заикаясь Басманов.
— Это… все… Кедров… его это… работа!
— Каждый отвечает за свои дела, генерал уже ответил!
— Так… так… это ты его?..
У Басманова от ужаса раскрылись глаза, в салоне нехорошо запахло, Максимов же словно окаменел, глядя в черное жерло короткого ствола «клина».
