Он всегда, чуть что, лапки вверх поднимет. А вот враг по убеждению, недобитый еще в Гражданскую, тот опасен своим коварством. Он умен потому, что идейный. И таких больше всего надо опасаться!
Они еще долго сидели и тихо разговаривали о диверсантах, о Красной Армии и о том, когда же удастся переломить врага и погнать его со своей земли. Вспоминали тех, кто ушел на фронт, тех, кто погиб. И тех, кто погиб здесь, в тылу, сражаясь с врагом: и зенитчиц, и милиционеров, и бойцов истребительного батальона. За последний год троих схоронили.
А кто-то калекой остался, кого-то подняли в госпиталях.
– Ну что же, товарищ Буторин. – Васьков протянул руку и крепко пожал ладонь прикомандированному специалисту. – Ты человек умный, опытный. И рассуждаешь правильно. Не зря мне велено к тебе прислушиваться, советоваться с тобой, когда столкнемся с врагом.
Телефон зазвонил резко, с отвратительным злобным дребезжанием. Дневальный чуть не выронил винтовку, поспешно схватил трубку стоявшего рядом на тумбочке аппарата.
– Истребительный батальон, дневальный Сидорчук! – Выслушав голос в трубке, дневальный посмотрел на Васькова: – Тревога, Кузьма Иванович! Велено подниматься по тревоге!
Буторин вместе со всеми выбежал на улицу, где их ждали заведенные полуторки. В ночном небе, заслоняя звезды, темнели черные туши дирижаблей. Гул авиационных моторов был уже различим, только трудно было определить направление. В небо взметнулся один луч прожектора, второй, третий. И вот уже севернее города заметались в своей смертельной пляске яркие лучи прожекторов, выискивающие жертву.
Как клинки кинжалов, они вспарывали небо, надеясь найти врага, вцепиться в него, поразить его россыпью разрывов зенитных снарядов. Начали бить пушки…
Подпрыгивая на ухабах, машины выскочили к двухэтажному кирпичному зданию. Часть крыши и две стены снесло взрывом. Остальное горело, по площади были разбросаны горящие обломки бревен, стропильных балок, где-то рядом истошно кричала женщина. Подбежавший милиционер кивнул Васькову, видимо, знал его хорошо.
– Женщина одна видела, говорит, парашютист. Там, где к Волге спуск за Соколовой горой.
– А у тебя что?
– Фугасная, полшколы разнесло. Сторожа убило и техничку. Говорят, еще кого-то видели в момент взрыва.
– Я тебе оставлю десяток человек, может, успеете разобрать завалы! – крикнул Васьков и повернулся ко второй машине: – Савченко, к машине! Помогите здесь участковому. Дима, а ты половину своих сажай во вторую машину – и за нами.
