Гулять с Любой по улице Сосновский не собирался. Ходить к ней на свидание было бы прекрасным способом избежать постели. А визиты к женщине домой – это неизбежно приведет к тому, что с ней придется переспать. Нет, она, конечно, миловидная женщина, возможно, нежная и страстная. И вообще после европейских женщин у Михаила не было больше никаких. Но все же контраст был огромным. «Нет, я просто себя уговариваю, – подумал Сосновский. – При чем тут внешность, манеры, гардероб, походка и умение вести беседу? Мне просто стыдно переспать с ней в интересах дела и уйти, извинившись.
Или не извинившись. Некрасиво как-то. Была бы Люба заведомо врагом, тогда все было бы иначе, спать с ней пришлось бы в целях оперативной разработки. Но Люба Сазонова, скорее всего, никакой не враг. Она сейчас для меня как наживка, на которую я пытаюсь поймать большую рыбу.
Надо решить для себя, определить собственную линию поведения с Любой. Советоваться с Шелестовым – значит поднять самого себя на смех. Может, соврать, что я импотент, что у меня было ранение и я теперь ничего не могу с женщинами? Только целоваться, вздыхать и дарить цветы.
Цирк! Просто цирк!»
Стоп, что это? Михаил поймал себя на том, что машинально начинает проверяться, идя по улице. Да, ему не понравился человек в сером плаще, потому что он заметил его за своей спиной уже дважды. На втором подряд перекрестке. Профессиональные навыки сработали четко, даже на уровне подсознания. Сосновский сначала насторожился и только потом понял, что стало причиной беспокойства.
Кому и зачем надо за ним следить? Этот вопрос возник следом за первым.
«Я же «представитель Главка» на авиационном заводе. С этой стороны мне ничто угрожать не может, за мной следить некому и не для чего. А вот отношения с Любой могут кого-то заинтересовать. Скорее всего, это или тот ревнивый ухажер, либо неизвестный, который носит ей подарки и продукты. Но человек у нас на подозрении. Подозревает ли он меня в связи с НКВД? Ну что же, в данной ситуации может быть только одно решение – установить, кто за мной следит.
Поиграем!»
Сосновский прибавил шаг к конечной остановке трамвая. Удачно, трамвай вот-вот тронется. Легко вскочив на подножку, Михаил вошел в вагон. Кондуктор оказался рядом. Сосновский купил билет и отвернулся к окну. Предполагаемый преследователь тоже вскочил на подножку. Он остался на задней площадке, уставившись в окно. «Все правильно, он не должен поворачиваться ко мне лицом, не должен встречаться со мной взглядом.
