Огненный поток

Мы с Комптоном подошли к юго-западным воротам цитадели, где уже собралась изрядная толпа: моряки с «Сунды», американские торговцы, в числе коих мистер Делано и мистер Кулидж, с полдюжины мандаринов и несколько купцов из гильдии Ко-Хон.

Из всей этой компании больше всего меня заинтересовали личные переводчики юм-чаэ — Комптон много о них рассказывал, но я никогда с ними не встречался, ибо они жили и работали внутри цитадели.

Самый именитый из них — Юань Хуэй, спокойный учтивый человек, который обучался в англо-китайском колледже в Малакке и несколько лет прожил в Англии.

Сейчас он занимает важный пост в Пекине и, по просьбе комиссара, работает в Гуанчжоу. Еще есть Ляо А-Сэ, серьезного вида мужчина, обладатель «английского» имени Уильям Ботельо; он один из первых китайцев, получивших образование в Америке, обучался в школах Коннектикута и Филадельфии. Следующий в этой группе — Лян Цзиньдэ, совсем еще юнец, сын новообращенного в протестантскую веру. И наконец, сын китайца и индианки Я Мэн — сгорбленный старик, много лет проведший в миссионерском колледже Серампора, что под Калькуттой.

Он еще помнит бенгали, и мне хотелось о многом его расспросить. Но едва мы обменялись любезностями, как гонги и барабаны возвестили, что ворота открываются. Распахнувшиеся створки явили широкий проспект, вдоль которого выстроились солдаты, и расположенные через равные промежутки арки, а также двух- и трехэтажные дома под зелеными черепичными крышами с изогнутыми краями. В окнах маячили лица зевак.

К моему большому огорчению, недолгий путь не позволил хорошенько рассмотреть город — храм, где назначена встреча, был всего в трехстах ярдах от ворот. За цепью солдат, охранявших вход, собралась большая шумная толпа желающих поглазеть на чужеземцев.

Миновав несколько внутренних дворов, мы оказались на задах храмового комплекса и вошли в просторный, похожий на библиотеку зал со множеством книг и свитков. В дальнем конце его на подиуме были приготовлены стулья для комиссара и чиновников высокого ранга.

Удары гонга оповестили о выходе юм-чаэ. Все присутствующие встали на колени, и только иноземные купцы лишь склонились в поклоне. Комиссар кряжист и одет, по сравнению со свитой, весьма неброско. Средних лет, он выглядит бодрым, держится просто. Голос приятен, лицо, украшенное жиденькой бородкой, приветливо, глаза ярки, взгляд остер."

"Должен признать, у меня, вопреки волнению, не возникло ощущения встречи с божеством.