Огненный поток

Натянутый как струна, Захарий присел на край лежака.

— Чаю, мистер Рейд?

Возник мальчишка с подносом, но Захарий даже не взглянул на него.

— Это всего лишь чай, ла. — Фредди взял чашку и подал Захарию. — Уж позвольте принять вас как подобает, мистер Рейд. Два года назад мы и не думали, что вот так вот встретимся."

"Захарий не сразу вник в смысл последней фразы, но потом чуть не выронил чашку.

— Что значит, черт возьми, два года назад?

— Вы все еще не узнали меня?

В потемках Захарий скорее догадался, чем увидел, что собеседник улыбается.

— Не понимаю, к чему вы клоните, мистер Ли, — тихо сказал он. — Мы только вчера познакомились на палубе «Лани».

— О нет, мистер Рейд, это произошло на другом корабле, ла. Может, вам будет легче вспомнить, если я назову вас Зикри-малум?

— Я в толк не возьму, о чем вы! — Захарий еще больше напрягся, таращась сквозь тьму.

— Постарайтесь, и сразу все вспомните, — рассмеялся Фредди. — «Ибис», э? Мистер Кроул, первый помощник, его каюта. Нож вспоминается? Вас хотят зарезать или, может, чего хуже? Но тут кое-что случается, помните? Кто-то входит, э?

Точно в кошмарном сне перед глазами Захария вдруг возникла яркая картинка: сильная качка, в каюте первого помощника он уперся руками в переборки, над ним навис Кроул, в кулаке его зажата страница, вырванная из судового журнала… «Мне на это плевать, Рейд… клал я, что вы мулат… какой есть, такой есть, мне без разницы… ты — мне, я — тебе, баш на баш, без дураков… иногда заглянете ко мне в каюту…» Сверкает нож, злобный рык: «Не родился еще тот ниггер, что заякорит Джека Кроула…»

— Вспомнили, Зикри-малум? — Фредди зажег лампу и поднес ее к своему лицу.

Не столько лицо, сколько движения — быстрые, расчетливые, точные — убедили Захария, что перед ним тот самый узник с «Ибиса». Вот и тогда он, вооруженный ганшпугом, возник, словно призрак, в дверях, чтобы свести счеты с Кроулом, и, сделав свое дело, растаял, как тень. Последний раз он мелькнул на баркасе, когда тот под аккомпанемент ревущего шторма с четырьмя другими беглецами отвалил от «Ибиса».

Изгоняя видение, Захарий потер глаза и постарался успокоить себя неопровержимым фактом: все беглецы утонули. В том диком шторме они не могли уцелеть, и он сам видел свидетельство их гибели — перевернувшийся баркас с пробитым днищем.

Наверное, подумал он, пары бурлящего опия затуманили ему голову и оттого все вокруг кажется зловещим, нереальным, враждебным.