Огненный поток

Захарий протянул руку, словно желая убедиться, что перед ним не тень, а человек во плоти. Фигура на лежаке не шелохнулась.

— Нет, я не призрак, мистер Рейд.

Захарий привалился к стене. Что ему нужно, этому беглому урке? Зачем он непрошено открылся? Понимал ведь, что Захарию придется донести о нем властям. А раз понимал, значит, не намерен отпустить его живым? Он же опытный душегуб.

Захарий глянул на дверь. Ничего хорошего: два бугая, что шли следом, теперь сторожат выход.

Фредди как будто читал его мысли.

— Надеюсь, вы не хотите покинуть нас прямо сейчас, э? Сперва хорошенько подумайте, а то совершите большую ошибку.

Ну придете вы в полицию и скажете: «Эй, я видел заключенного, бежавшего с „Ибиса“!» И что потом? Как докажете? Против меня никаких улик, ла. Предположим, вам поверят, и что дальше, э? Я скажу, это вы устроили наш побег. И это вы убили Кроула. Дескать, он хотел кое-что с вами сотворить, ла.

Захарий пожал плечами:

— Вас и слушать не станут — чего стоит ваше слово против слова белого саиба?

— А если я скажу, что Зикри-малум не вполне белый? — Фредди насмешливо сощурился.

 — Что тогда, э? Наверное, у вас будут большие неприятности с другими саибами.

Захарий аж задохнулся и, сплетя пальцы, вновь приказал себе успокоиться.

— Послушайте, мистер Ли, что вам от меня надо? Зачем вы меня сюда привели?

— Я же сказал, э? Друг хочет повидаться. Поговорить. Может, затеять дельце, э?

— И где он, ваш друг?

— Недалече. — Фредди кивнул мальчишке, хлопотавшему у котелка, и тот скрылся за дверью в другом конце комнаты.

Через минуту оттуда вышел человек в китайском халате и шапочке; глаза его на морщинистом, иссушенном солнцем лице прятались под нависшими веками, измазанный кроваво-красной жвачкой рот обрамляли жидкие вислые усы.

— Чин-чин, Зикри-малум!

Вот его-то Захарий узнал безошибочно.

— Серанг Али? Ты?

— Да, моя серанг Али.

— Едрит твою через колено! Я мог бы и догадаться… Значит, здесь вся ваша беглая пятерка?

— Нет, Зикри-малум. Все вместе легко ловить, да?

— А где трое других?

Боцман подсел к Фредди и усмехнулся:

— Зикри-малум все повидать.

В свой время.

Глядя в непроницаемые глаза боцмана, Захарий испытал странное чувство, будто взирает на нечто безжалостное и неуловимое, как сама судьба. Вспомнилось, что именно серанг Али посеял в нем амбициозное желание стать помощником капитана и саибом, а затем на память пришли прощальные слова боцмана, сказанные накануне побега: «Зикри-малум шибко хитрый, да? Серанг Али не тягаться».