Огненный поток

Известие о земле на горизонте всех привело в движение, и даже раненые, едва державшиеся на ногах, приковыляли на главную палубу, дабы бросить взгляд на край под названием Маха-Чин.

Поначалу берег выглядел размытым пятном, но вот обрисовались его контуры, и пассажиры, достав карты и подзорные трубы, пытались идентифицировать проступавшие черты суши. Сверившись с компасом, мистер Дафти ткнул пальцем на северо-восток:

— Вон там остров Гонконг.

Ширин так ухватилась за планшир правого борта, что побелели костяшки пальцев, и, подавшись вперед, всмотрелась в подступающий берег.

"— Вот, возьмите. — Тронув ее за локоть, Фредди протянул подзорную трубу. — Будет виднее, ла. Вон он, Гонконг, самый высокий большой остров.

Облака окутывали вершины холмов, голые склоны которых выглядели бесплодными. Остров казался почти необитаемым — лишь горстка хижин на берегу.

Разглядывая продуваемый ветрами кряж, Ширин сглотнула ком в горле: так вот где Бахрам нашел свой последний приют. Вот где завершился его жизненный путь — на неприветливом пятачке земли, далеко-далеко от родного Гуджарата.

— Как вы думаете, сегодня сможем посетить могилу Бахрама? — спросила она Задиг-бея, стоявшего рядом.

Тот потер подбородок.

— Сегодня вряд ли, биби-джи. Сперва надо разыскать моего приятеля Дрозда и удостовериться, что ваше проживание в Макао устроено. Но я обещаю — при первой возможности мы с вами отправимся на Гонконг.

— Видите вон тот мыс слева по ходу? — прогремел мистер Дафти, показывая на северо-запад.

Стоя на палубе, из-под козырька ладони Раджу смотрел вдаль: Макао — конечная цель его пути, место, где он воссоединится с отцом! Уже не было сил сдерживать бурлящую нетерпеливую радость, и он поделился с Дики:

— Вот туда-то мне и надо, в Макао! Там мой дядя!

Скривившись, приятель завистливо вздохнул.

— Везет же некоторым, мля! У них кого только нет — и дядюшки с тетушками, и папаши с мамашами! — Он сплюнул в пенистую волну за бортом.

В тоне Дики, вроде бы шутливом, проскользнула нота, от которой Раджу сник, и его горячее желание скорее покинуть корабль сменилось неловкостью от того, что он так легко готов расстаться с другом. Смущенный Раджу поплелся в каморку собирать свои нехитрые пожитки. За этим его и застал Захарий.

— Ну что, малыш, дорожки наши, как я понимаю, расходятся?

— Да, сэр.