Огненный поток

Ширин окинула взглядом стены в панелях, откинулась на подушку и прижала руку к груди, пытаясь унять бешено, однако с перебоями колотившееся сердце.

— Что с вами, биби-джи? — Задиг взял ее другую горячую руку и накрыл своей прохладной ладонью. — Расскажите.

Ширин смежила веки.

— Мне было видение, очень странное, что-то вроде снов Фредди.

— Поясните, биби-джи.

— Мне явился Бахрам, он стоял рядом. Пришел повидаться и хотел что-то сказать."

"Ширин сильно закашлялась, Задиг подал ей стакан воды.

— Говорите, биби-джи.

— Он попросил прощения и сказал, что я должна отринуть прошлое. Смотри в будущее, сказал Бахрам, как можно лучше проживи отпущенные тебе годы. Потом простился и исчез. А я очнулась. — Краем сари Ширин отерла глаза.

— Не надо плакать, биби-джи. В его словах не было ничего худого.

Ширин сглотнула рыдание.

— Я только не понимаю, почему он просил прощения? За что? — Не дождавшись ответа, она посмотрела Задигу в глаза: — Скажите правду… Бахрам покончил с собой?

— Не думаю, что все так просто.

 — Задиг пожевал губами. — Наверное, Фредди прав — Бахраму почудился голос Чимей. Однажды она уже являлась ему, именно здесь, на «Анахите».

— Невероятно! — Ширин фыркнула. — Бахрам не верил в видения!

— Но он сам мне о том рассказал, биби-джи. Это случилось в его последний рейс, когда Чимей уже давно была мертва. В Бенгальском заливе «Анахита» попала в шторм. Груз разболтался, и Бахрам полез в трюм спасать что уцелело. Внизу все пропахло опием-сырцом, его-то испарения, возможно, и породили галлюцинацию.

Наверное, что-то подобное, опять связанное с опием, случилось и в ночь смерти Бахрама.

— Я не понимаю. То есть он был курильщиком опия?

Задиг смущенно поерзал на стуле.

— Не хотелось бы этого говорить, биби-джи, но правда в том, что в свои последние дни Бахрам курил постоянно. После кантонского кризиса он был ужасно подавлен.

— Из-за финансовых потерь?

— Не только. Он тревожился и о другом…

— Говорите, Задиг-бей.

— Опийный кризис стал тяжелым испытанием, Бахрам разрывался между двумя семьями, между Кантоном и Бомбеем, Китаем и Индостаном.

Потеря большого груза опия означала крах не только его жизни, но вашей и дочерей. С другой стороны, он видел, чем опий обернулся для Фредди и что сотворил с Китаем. Бахрам понимал, что зелье медленно разъедает семьи и целые роды, монастыри и армию, что с каждым доставленным ящиком прирастает число опийных пристрастников… — Задиг смолк и потер подбородок.