Огненный поток

 — Однако он никогда не морализировал, не разглагольствовал о религии, добре и зле. Человек из плоти и крови, он жил сердцем, а не рассудком. Главным для него была семья, а вышло так, что судьба ниспослала ему две семьи — одну в Китае, другую в Индии. Бахрам сознавал, что его ипостась опийного торговца отразится на целых поколениях обеих семей, и ему это было невыносимо. Я думаю, он стал курить не потому, что искал забвения… Он как будто приносил себя в жертву во искупление того, что натворил.

Ширин комкала край сари, промокший от ее слез.

— Он с вами говорил об этом? И о Чимей? Признался, что любит ее?

— Нет, биби-джи! — горячо возразил Задиг. — Бахрам-бхай был вовсе не романтик. Он считал, любовь и всякая лирика дельцу излишни. — Часовщик кашлянул. — Вот в этом мы с ним сильно разнились.

— О чем вы, Задиг-бей?

— Когда юношей я впервые влюбился, я понял, что беспомощен перед этой стихией. — Задиг раз-другой сглотнул, дернув кадыком. — И вновь это почувствовал в день нашей с вами первой встречи в церкви.

Ширин вздрогнула, но не оттолкнула его, когда он ее обнял.

Услышав отдаленную барабанную дробь, Полетт притянула к себе Раджу и поцеловала в щеку.

— Онек катха холо, мы заболтались, — сказала она. — Твои оркестранты, наверное, гадают, куда ты подевался.

— Да, мне пора. До свиданья, мисс Полетт.

— До свиданья.

Фредди взял мальчика за плечо.

— Хорошо, что мы столкнулись, когда ты выходил из каюты, э?

— Да, господин Ли.

— А что ты там делал? Чего тебе там понадобилось?

— Дверь была открыта, и я зашел.

— Разве кто-то был в каюте?

— Да, мужчина.

— Мужчина, говоришь? — Фредди присел на корточки и посмотрел в глаза мальчику. — Кто такой?

— Не знаю, я никогда его не видел.

— Как он выглядел?

— Бородатый, в белом тюрбане.

— Вот как? — Фредди обнял паренька. — Не волнуйся, ла, все будет хорошо. Я извещу твоего отца. Придется немного подождать, но он узнает, что ты здесь.

— Спасибо вам. До свиданья.

— Пока. Береги себя.

Раджу убежал, Фредди же как будто впал в транс. Потом, ни слова не говоря, прошел в конец коридора и открыл дверь каюты. Полетт, шедшая следом, через его плечо заглянула внутрь, где темнела гора сваленной мебели, подсвеченная контровым лунным светом. Ветерок тихонько раскачивал створку открытого иллюминатора, возле которого стояло пустое кресло. Фредди медленно, словно опасаясь того, что сейчас увидит, прошел к иллюминатору, выглянул наружу и охнул.

— Иди глянь.