Огненный тыл

– Крепче держи, Айхан… Боеприпасы есть?

– Мало, товарищ лейтенант. Но как-нибудь выкручиваюсь. Климов, ты здесь?

– А то товарищ, лейтенант, – что-то зашевелилось позади Баттахова.

– Устал как собака, но никуда не уйду.

– А куда ты уйдёшь, Леха? – засмеялся Баттахов.

– Так я и говорю, что не уйду никуда. Боеприпасы вроде есть, пару гадов ещё положу. Прощаться будем, товарищ лейтенант?

– Давай, на всякий случай… – Глеба одолевал нервный смех. – Хотя нет, не стоит. Повоюем ещё.

Он сполз на дно канавы, посмотрел верх – небо было ясное, безоблачное – жарковато, но в целом денёк хороший.

Последний месяц лета начинался, в этой полосе России и оно ещё до середины сентября будет баловать хорошей погодой. Шубин лёг на бруствер, пристроил под рукой две противопехотные гранаты, стрельба не стихала, высовываться не хотелось, но пришлось.

Немцы подползали, сужая полукольцо, на левом фланге цепью приближались четверо – до них ещё верста коломенская. Глеб стрелял короткими очередями по ненавистным каскам, давился кашлем, яростно моргал, чтобы избавиться от мути в глазах.

Немцы невозмутимо перекликались – до них уже было метров пятьдесят, поднялись двое, двинулись вперед. Выросла из окопа спина сержанта Климова, он ударил из автомата, практически в упор – один успел залечь, другой свалился боком, держась за простреленный живот. Климов пригнулся, но немцы уже были рядом. Из окопа, по правую руку вылетела, кувыркаясь, граната с длинной рукояткой и точно приземлилась в яму, где сидел Климов. Выбросить её сержант не успел – взрывом разворотило окоп, посыпалась земля. Вскинулся Баттахов, рассыпая длинную очередь, кого-то зацепил – немец истошно взвыл, Баттахов засмеялся – пуля снайпера, окопавшегося неподалёку, попала прямо в лицо – разведчика отбросило к стенке окопа, он запрокинул окровавленную голову, пропала опора под ногами, сполз на дно окопа.

Шубин стрелял пока не кончились патроны, дважды перекатывался, меняя позицию, рванула граната там, где он находился несколько секунд назад, затрещало, накренилось переломленное дерево.

Немцы осмелели, стали подниматься, шли вперёд почти не пригибаясь, кто-то засвистел немецкую песенку, напоминающую марш, приближались бледные физиономии. Последняя очередь повалила унтер-офицера – это он оказался беззаботным свистуном.

Кончились патроны, Шубин сполз на дно канавы, прижался спиной к откосу – нет, не дождаться Будённовской кавалерии. Ладно, как-нибудь сам – он выдернул чеку, швырнул за спину.