Словно воздух выпустили из легких. Глеб сидел на коленях, покачиваясь, таращился сквозь дым – как-то пусто вдруг стало, уменьшилось количество строений, валялись порванные мешки с землёй, по понтонному мосту полз немецкий бронетранспортёр землистого окраса и поливал пространство вокруг себя пулемётным огнём. Соображение приходило с задержкой, голова заработала лишь после того, как траву в метре от коленей пропорола очередь. Охнув, Глеб откатился в сторону.
– Ложись!"
"В воронке было сыро и неуютно, но хоть такая защита.
Трясущиеся руки стянули за спиной ППШ не он один – все, кого разбросало по берегу вели огонь из стрелкового оружия, но это было, что слону дробина. И вдруг опять что то новенькое: объявилась невнятная фигура справа от понтонного моста – похоже спрыгнула с обрыва. Человек забежал вводу: сначала по щиколотку, потом по колено, он брёл широко расставляя ноги, пока не добрался до первого понтона, там вода доходила, ну до пояса, он резво вскарабкался на понтон, прижался к настилу. Когда до бронетранспортёра оставалось несколько метров – он выхватил из ременной сумки противотанковую гранату и бросил её под колёса.
– Баттахов, вот пострел! Жертвовать собой в этот раз разведчик не собирался – спрыгнул с понтона и погрузился в воду. Взрыв прогремел под передними колёсами, задние колёсные пары были закованы в гусеницы – одна слетела, другая осталась на месте. Бронетранспортёр задымил, задняя гусеница продолжала тянуть бронированного монстра, машина развернулась на сорок пять градусов, накренилась, зависнув над пропастью, но удержалась.
Пулеметчик за бронещитком источал ругательства, он не мог развернуть заклинивший пулемёт, рвал его с мясом, было видно, как он истекает пОтом. Баттахов вынырнул у самого берега, бросился в кустарник широкими прыжками. Под рукой у пулемётчика оказался автомат МР 40 – ими вооружались члены экипажей танков и бронеавтомобилей, но выстрелить смельчак не успел – из под обрыва загремел пулемёт и вояка откинулся на спину с простреленной головой.
Два члена экипажа в чёрных комбинезонах пытались покинуть горящую машину, но далеко не ушли – Смертин извёл остатки боезапаса: один свалился с брони уже мёртвым, второй спрыгнул, пустился бежать, перепрыгивая через раздавленные тела и сделал окончательную остановку, рухнув навзничь с распростёртыми руками. Захлебнулся МГ 34 – у Смертина кончились боеприпасы. Немцы суматошно стреляли с правого берега – попасть прицельно с такого расстояния они не могли.
