Что это за инфекция такая особенная? Специально для моей матери? На остальных не действует?
– Иммунитет, – начала я, – он…
– Знаю, слышала, – отмахнулась Валя, – у всех разный. Но ведь так не бывает, что все люди вокруг поголовно здоровые, одна мама хилая! Хоть один-то должен был сыпью покрыться. Но нет!
– Ты в этом уверена? – остановила я Валечку. – Разговаривала с коллегами матери?
Девушка вскочила и начала ходить по кабинету.
– Да. Едва доктора поставили диагноз, папа немедленно позвонил в садик и велел: «Срочно объявляйте карантин.
У Раисы Измайловны корь». На похороны пришли все ее подчиненные, многие родители детей, наши знакомые. И все, как один, шептали: «Господи, как же бедной Раечке не повезло. Скончалась от детской болезни, никто, кроме нее, даже не чихнул ни в саду, ни дома».
Валентина остановилась и в упор уставилась на меня.
– Может, это вовсе и не корь была?
– А что? – удивилась я.
Она пожала плечами.
– Не знаю. Очень похожая на нее болезнь, которую врачи спутали с корью, неправильно лечили и загубили маму.
Я хочу узнать правду. Вы с мужем возьметесь за это дело?
Я подошла к Вале и обняла ее.
– Солнышко, понимаю, как тебе тяжело. Я тоже пережила смерть своей любимой матери и не стану говорить глупую фразу: «Время лечит». Это неправда. Сколько бы лет ни прошло, но всякий раз, думая о ней, ты будешь испытывать тоску. Тут ничего поделать нельзя. Мне помогает простая мысль: я живу так, что мама мной гордилась, стараюсь не делать ничего, что могло бы ее расстроить, веду себя таким образом, словно она жива.
– Вы возьметесь за это дело? – перебив, повторила Валя вопрос. – Насчет оплаты можете не сомневаться, я хорошо зарабатываю.
– Обвинить врача в неправильной постановке диагноза очень сложно, – осторожно сказала я. – Даже если удастся собрать неопровержимые доказательства непрофессионализма медработника, его навряд ли сильно накажут. В России суды по непонятной для меня причине всегда на стороне людей в белых халатах, хотя в последнее время кое-кого из нерадивых эскулапов все же удается привлечь к ответственности.
Но это происходит очень редко и лишь при вопиющих случаях.
– Значит, смерть моей мамы ерунда? – взвилась Валентина.
– Конечно нет, – забубнила я, – но доказать виновность врача чрезвычайно трудно, подчас невозможно.
– Я поняла, – вдруг спокойно произнесла Валя, – и готова попробовать. К вам пришла, потому что знаю, Макс честный человек, он не обманывает клиентов.
