Шанс встретить там знакомых – примерно сто из ста.
– Я пошутил, не бронировал я столик, – резко усмехается Антон. – Расслабься уже…
Благодарно на него посмотрев, откидываюсь на спинку сиденья и пытаюсь успокоиться. Неловко становится. Вроде бы мы ничего и никому не должны, но под кожу закрадывается мерзкий червячок из чувства вины.
Что ж так все сложно?..
– Если ты не против, у меня поужинаем, Еся…
– Боже… А ты, оказывается, знаешь, как меня зовут?
– Я кончил в тебя три раза, – произносит так, будто мы обсуждаем что-то обыденное, вроде погоды на улицы.
– Конечно, я знаю твое имя, Еся, – повторяет бархатистым тембром, уверенно кладя широкую ладонь на мое колено.
Ласково его оглаживает.
Наглость – второе счастье, а для Огнева и первое тоже.
– На этот счет можешь не заморачиваться, Антон, – скромно пожимаю плечами и скидываю его «лопату» со своей ноги. – У меня неблагоприятный период для зачатия. И вообще, скоро месячные…
Тут же округляю глаза от собственной откровенности. Еще пару недель назад я бы с ним не поздоровалась при встрече, а сейчас делюсь информацией о своем капризном цикле.
– Принято, Фюрер, – он снова покровительственно накрывает колено рукой.
Где-то на пятый раз мне надоедает отмахиваться от нее, как от назойливой мухи, поэтому сжимаю губы и стоически стараюсь не реагировать на ласку.
Антон паркуется рядом с газоном у подъезда. Прилагаю все усилия, чтобы не оглядываться по пути к нему. Когда заходим в квартиру, медленно веду носом, подключая обоняние, и зажмуриваюсь от нахлынувшего разочарования.
Святые небеса. Они издеваются, да?.. От злости аж подкидывает.
– Прости. Я передумала, – тут же разворачиваюсь и попадаю в кольцо сильных рук.
– Эй, ты чего? – он удивляется, осматривая обстановку поверх моей головы. Удерживает крепко, прижимая к себе. – Жареную картошку не любишь?
– Терпеть ее не могу, – рявкаю, не поднимая лица.
– Ты что, картошкофоб? Я часа два чистил, мучился.
– Мог бы не заморачиваться. Больно надо…"
"Конечно, Огнев такой грубости не заслужил.
Зажмуриваюсь, ожидая, что он сейчас выставит меня за дверь. Вместо этого теплые пальцы грубовато обхватывают мой подбородок, а член, упирающийся в живот, ощутимо твердеет.
– Ну нельзя быть такой сукой, Фюрер, – хрипло рычит Антон и набрасывается на мои губы, одним движением скидывая с плеч пальто.
Глава 16. Есения
– Антон, отстань, – пытаюсь вырваться, когда руки Огнева проникают под подол и забирают в плен холодные ягодицы.
