– И вроде бы понимаю, что для дела это…
– Ой, это тебя Зародыш расслабил, – с видом знатока кивает подруга.
Я, поблагодарив молодого человека за принесенный заказ, хмурюсь:
– В смысле?
– Он ведь особо не работал нигде, кроме пожарки своей. В торговом центре штаны просиживал, и то недолго. Ты привыкла мужику сопли подтирать и лямки подтягивать. Сашенька то, Сашенька се. А в жизни-то как, Есения Адольфовна?
– И как же?
– Чем бы дитя не тешилось, лишь бы трахаться не мешало.
– Ле-е-на… – смеюсь.
– Занятой мужик – это ж кайф.
Никакого выноса мозга. Поэтому правильно все, пусть свои мотоциклы продает. А как, кстати, Сашка-то? Не беспокоит больше?
– Если бы, – раздраженно закатываю глаза. – Каждый день звонит. Мама у него в кардиологии лежит уже неделю. Так вот он умоляет, чтобы я навестила Марину Романовну. Мол, ждет она меня. А я не знаю, что делать… Антон будет злиться. Как в прошлый раз в спортбаре, помнишь?
– Да уж. Ситуация. Так может… не говорить ему? Съездить по-быстренькому? Мышкой, – хихикает Ленка.
– А так можно? – всерьез задумываюсь.
– Файер – ты больная? А что, ему каждый шаг всю жизнь докладывать?
– Не хочется начинать отношения с вранья…
– Ну, допустим, это не вранье.
– Но и не правда, Лен.
– Что-то пограничное. Примерно как с обувью, Есь. Еще не ботиночки, но уже и не сапоги до колена.
– Сапоги, которые до середины голени? – морщусь, представляя этот ужас. – Что может быть уродливее?
– Эх, согласна. Сравнение так себе… Неэстетичное.
– Ты лучше расскажи, как вы решили День учителя отмечать? – решаю сменить тему.
—Я с этой олимпиадой все обсуждения пропустила.
– В ресторан пойдем. Всем коллективом. Кстати, я за тебя деньги сдала. С тебя полторы тысячи.
– Хорошо. А Милена идет? – интересуюсь как бы между прочим.
– Новенькая? Конечно…
За непрекращающимся разговором мы заканчиваем обед. Накинув плащи, прощаемся на крыльце и расходимся каждая в свою сторону.
Я тут же набираю номер Антона и стараюсь игнорировать порывы ветра.
– Привет…
– Вы уже закончили? – спрашивает он быстро.
В трубке слышится громкий рев мотора.
– Да. Я освободилась…
– Подождешь, Есь? Я через час только смогу подскочить. Пока помоюсь, переоденусь.
– Да не надо. Я сама доберусь, – тепло отвечаю. – Не переживай…
– Ладно, – вздыхает он устало. – Тогда дома встретимся. Позвони, как доберешься. И я тебя умоляю, не выпускай ты эту тварь из гостиной. У меня обуви до следующего лета больше не осталось. Одни сланцы да болотники.
