Огневица

Что-то в его голосе изменилось, но Марий не мог понять, что именно. Он стал не таким низким. В нем появилась звонкость…

Рукой, не закованной в лед, любитель дорогих сапог медленно скинул капюшон. Мотнул головой, перебрасывая недлинную толстую косу через плечо. И выпрямился, смело глядя в глаза опешившему дейвасу. А потом, так же не отводя взгляда, провел рукой сквозь красный огонь – и тот зашипел, медленно уходя в землю, будто провинившийся пес, ползущий к хозяину на брюхе.

Женщина. Девушка. Та самая, кого Марий повстречал у свадебных костров.

Так значит, не было никакого брата?

Марий услышал, как заливисто смеется за его спиной Казимир Кожемяка. И сам не сдержался от усмешки над собственной глупостью и слепотой.

От неожиданности Болотник едва не выпустил жгут черного пламени, соединяющий его руку и запястье неизвестной девицы. Впрочем, он не был бы главой Школы Дейва, если б терял самообладание из-за такой мелочи.

– Чтоб тебя пустынные черви сожрали, – прошипел Даромир. Бояна, не поворачивая к нему головы, цыкнула на шехха.

Ее взгляд метался от дейваса к Итриде и против воли снова возвращался обратно. По виску Итриды стекла капелька пота, и заметила ее не только Бояна.

Марий улыбнулся шире и вдруг резко дернул руку вверх, подтягивая к себе незнакомку, словно норовистую кобылицу на веревке. Итрида дернулась вперед, едва не упав, оступилась и сделала два или три шага прежде, чем ей удалось покрепче ухватить темное пламя, злобной змеей бьющееся у ее ног.

– Ты упрямая. Но иногда стоит быть помягче.

Марий перехватил второй рукой пламя и потянул его на себя. Итрида, готовая к новому рывку, вцепилась в жгут и отклонилась назад, но в тот момент, когда она перестала жестко упираться ногами в землю, Марий отпустил огонь, и тот просто исчез. Девушка, потеряв опору, нелепо всплеснула руками и хлопнулась оземь. В мгновение ока дейвас очутился возле нее, и в белую шею уперлось отточенное до синевы лезвие рунического меча. Итрида вскинула голову, открывая врагу горло, и с вызовом глянула поверх клинка.

На мгновение Марию показалось, что ее глаза продолжают светиться, но в следующий миг он понял, что ошибся: всего лишь отсвет костра и непроглядная темнота радужки, с которой сливались зрачки.

Молчание затянулось. Первым его нарушила девушка.

– Отпусти моих людей, – ее голос звучал хрипловато и низко. Пожалуй, постарайся она, и отличить его от мужского будет трудно. Впрочем, именно это она и сделала там, на площади, во время короткого разговора с глумцом.