Огневица

В тело быстро возвращалась жизнь, словно ее манила появившаяся вера в то, что Бояне удастся спасти дочь.

– Что ж, пойдем, – существо сжало руку женщины и дернуло ее за собой. В глазах потемнело на миг, а очнулась Бояна уже внутри волости. Она то ли бежала, то ли летела за навьей, и мимо проносились сонные темные избы, сливаясь в единое пятно. Улучив мгновение, Бояна глянула под ноги и не увидела следов – ни своих, ни своего проводника.

Дверь распахнулась, выбитая их телами. Испуганно подскочили спящие на лавках люди.

Любава сонно моргала, заслоняясь от света луны, словно он ее слепил. Бледная Беляна глядела с полатей, прижимая к груди соломенную куколку. Глаза ее были круглые и серебрились, отражая лунный свет. Бояна успокаивающе улыбнулась дочке и сделала знак, чтобы девочка не высовывалась. Беляна растерянно прикусила губу, но попятилась в тень.

– А, так вот кто тут ворожбой балуется, про расплату не узнав! – загудела навья и двинулась к Любаве. Та завизжала и засучила ногами, уползая от приближающейся чуди, пока не уперлась спиной в стену.

– Сгинь! Сгинь, нечисть! Я все верно сделала!

Существо протянуло лапу и сорвало что-то с груди Любавы. Бояна разглядела шнурок с узлом, невзрачный и серый, но Любава взвыла и потянулась за ним с таким отчаянием на лице, словно это была самая ценная ее вещь.

Навья между тем покрутила шнурок, царапая когтем узел.

– Верно-то верно, – прогудела она, – да только науз этот хитрый. И по тому бьет, кто ворожит, и по тому, на кого ворожба направлена.

Теперь обе вы связаны, и связь не порушится, покуда одна не умрет. Молчи! – рыкнула тварь на открывшую рот Любаву, – она первая плату предложила. Можешь не прощаться, так пойдем.

– А что со мной будет? – тихо прошептала Бояна.

– А ты живи и радуйся. За то, что готова была собой за дочь заплатить, отпускаю тебя. Назавтра об этой – навья кивнула на Любаву – и не вспомните. Впрочем, если захочешь, можешь отыскать меня в лесу и службу сослужить.

Тогда отпущу.

– Бояна, – взмолилась Любава. – Боянушка, дочка, – женщина сползла с кровати и встала на колени, да так и поползла к Бояне, норовя схватиться за подол ее рубахи, – Прости дуру грешную! Помоги мне, дочка!

– Ты пять весен на меня нож точила, – глухо отозвалась Бояна. – Вместе с ним и добро мое сточила. Сгинь!

Навья захохотала, схватила Любаву за волосы, топнула ногой и провалилась вместе с нею.