Огневица

Припухшие покрасневшие глаза ее были сухими.

– Спасибо за гостеприимство и правду, Хранительница Ясмена. Мы уйдем, – она мельком глянула за окно, где час назад обрушилась темнота, – на рассвете.

– А кто, интересно, вас проводит? – дейвас вздернул бровь. Теперь уже и Храбр, и Бояна недоуменно переглянулись. От колдуна веяло враждебностью, а каждый раз, когда его взгляд падал на Итриду, он поспешно отводил глаза, точно не мог долго на нее смотреть. Она же остановила на нем спокойный ничего не выражающий взгляд и вздернула бровь точным отражением его жеста.

Ясмена поперхнулась и закашляла в кулак. Потом пробормотала что-то о припасах и исчезла за дверью. Двое огненосцев продолжали сверлить друг друга взглядами. Храбр тронул Бояну за плечо и кивнул на выход. Она обеспокоенно глянула на Итриду, но все же неохотно встала и последовала за оборотнем. Храбр остановился возле Даромира, пропуская перед собой девушку.

– Пойдем, друг. Если они не поговорят, то один из них сгорит, не дойдя до этих самых рудознатцев.

– Я буду только рад, если от колдуна останется лишь горстка праха, – тихо процедил шехх.

– А ты уверен, што победит наша Итка? – спросил Храбр. Хлопнул шехха по плечу и вышел, не дожидаясь ответа.

Итрида наконец посмотрела на Даромира. Ее лицо словно оттаивало, наполняясь жизнью и вновь возвращаясь к привычной подвижности. Она недоуменно огляделась по сторонам, а когда поняла, что все ушли, остановила взгляд на Даромире и улыбнулась ему мягко, точно капризному ребенку.

Шехх круто развернулся и покинул комнату, хлопнув дверью так, что возмущенно зазвенели миски.

Итрида, проводив Даромира взглядом, рассеянно принялась осматривать небольшую уютную избушку. Скользнула взглядом по ухвату, прислоненному к печи, ровным рядам склянок на полках и пучкам трав, развешенным под потолком. По двери, ведущей куда-то еще, по белым легким занавесям на окнах, чуть развевающимся, хотя ветра не было. По позабытым тарелкам и чашкам. По Марию, который выдвинулся из своего угла и положил руки на стол, разглядывая ее саму.

Кроме них с дейвасом, в избе больше никого не осталось, и внезапно Итрида почувствовала его присутствие так остро, как будто оно иголками вошло ей под кожу. По телу побежали мурашки, и волосы на затылке бродяжницы встали дыбом. Это чувство было острым, точно страх, но к нему примешивалось что-то еще. Что-то, чего раньше она не ощущала.

Дейвас встал и медленно направился к Итриде. Его глаза казались черными в полутьме избы.