Огневица

Монетка ударилась о край, пробежала кругом и упала внутрь, звонко брякнув при встрече с глиняным дном. Корчмарь наблюдал за ее танцем как завороженный – а может, не хотел смотреть на Храбра, понимая свою ошибку.

– Ложницу на четверых. Четыре миски каши, краюху хлеба и четыре пшеничных.

– Кончилось пшеничное. Есть сидр и сбитень, – буркнул корчмарь.

– Значится, сбитень, – не стал спорить Храбр и отошел от стойки.

Итрида усмехнулась, когда вслед за Храбром кинулся мигом проснувшийся мальчонка-разносчик. Бояна неодобрительно покачала головой, но промолчала: после схватки с птицелюдами запала, чтобы проучить хама, у нее не осталось.

– Что ты ему сказал? – полюбопытствовал Даромир у вернувшегося Храбра. Тот пожал плечами и сел на лавку возле Бояны, слегка коснувшись ее плечом.

– Покушать спросил и узнал, откуда парень родом.

– Он от этого сбледнул почище ядреной поганки?

– Просто ему надо чаще бывать на воздухе, тогда снова зарумянится.

– Пойду прогуляюсь, – Итрида не выдержала и встала из-за стола, снова прилаживая на пояс перевязь с кинжалами, которую уже успела положить рядом с собой. Даромир, протянувший руки к сбитню, подхватился и тоже начал подниматься. Итрида остановила его жестом, и шехх недовольно скривился.

– Одну я тебя не пущу. Подожди: подкрепимся и все вместе пойдем.

– Он прав, Итка, – поддержала шехха Бояна. – Нам всем нужно перевести дух хотя бы несколько часов.

– Узнаю, нет ли здесь ворона.

– И кому ты собралась писать?

– Я – никому. Но если найдется кто-то, желающий послать весточку о нас, сделаю так, чтобы ему это не удалось.

– Ты так уверена, что птицелюды найдут нас и здесь?

– Уверена. И справлюсь сама. Ешьте, а то смотреть на вас тошно, цепляетесь друг за друга, ровно привязанные: один пошатнется, и все разом рухнут. Бравая шайка голодных оборванцев, даром что деньги водятся.

Конечно, Итрида слегка преувеличила.

На улице медленно стыла ночь, приближаясь к той незримой черте, перевалив через которую, темнота начнет таять, как масло в каше. Лес за околицей плавно раскачивал ветвями, превратившись в единое многорукое существо с тысячей глаз и ушей. Итрида отвернулась от шепчущихся стволов, прикрепила кинжалы на пояс и побрела прочь от корчмы, сунув руки в карманы.

Им незачем было знать.