Огневица

Во мне нет ничего – ни силы, ни воли, ни уверенности – что делало бы меня другой. Лучше них.

– Глупая, – Бояна ласково улыбнулась и погладила Итриду по голове, как маленькую девочку. – В тебе есть твой собственный огонь. Тот, что собрал всех нас вокруг тебя. Тот, что оберегает тех, кто тебе дорог, и сжигает всех, кто осмеливается поднять на них руку. И это пламя никак не связано с проклятием Ратоборца.

Бояна притянула к себе огненосицу и обвила ее руками. Итрида обняла подругу в ответ и доверчиво положила подбородок на ее плечо.

Смешно наморщила нос – его защекотали пушистые волосы Бояны. Прикрыла глаза и глубоко вздохнула, собираясь с силами перед тем, как отправиться к людям, которые должны были оценить ее и решить, достойна ли она войти в святая святых Орлиного Гнезда. Погруженная в свои мысли, Итрида не расслышала неощутимый шепот Бояны, коснувшейся губами рыжих волос.

– Если ты сгоришь – я сгорю вместе с тобой.

– О, а вот и вы! Итрида, пойдем танцевать! – Санэл схватил Итриду за руку и потянул к плясунам.

От неожиданности она растерялась и позволила увлечь себя в круг, опомнившись лишь на его границе. Итрида резко остановилась и выдернула ладонь из хватки Санэла. Рудознатец недоуменно обернулся, его брови изломились домиком. Парень прикусил нижнюю губу белыми зубами и виновато спросил:

– Ты не хочешь? Прости, я должен был прежде узнать…

От смущения Санэл стал похож на того, кем, по сути, и был – мальчишку. Итрида тяжело вздохнула и заставила себя улыбнуться:

– Спросить и вправду стоило.

Пляшу я редко и только если сама захочу. Тебе повезло – завтра я, возможно, умру, так что тратить ночь на слезы не стану. Пойдем, покажешь, как у вас веселятся, – и Итрида уже сама схватила изменившегося в лице Санэла за руку и потянула туда, где несколько рудознатцев играли на незнакомых Итриде инструментах, рождающих быстрый и звонкий, как россыпь мелких камушков, ритм. Санэл вернул на лицо улыбку и последовал за девушкой, не пытаясь ее обогнать. Круг танцующих на мгновение разорвался, впуская их пару, а после сомкнулся вновь.

Даромир хмуро наблюдал за весельем Итриды со стороны. Между его бровей залегла глубокая морщинка; шехх кривил губы, не замечая, что уже какое-то время растирает грудь, словно пытается разогнать скопившуюся там тяжесть. Голос, раздавшийся прямо за его спиной, заставил Даромира резко обернуться; его сердце пропустило удар.

– Болотник, – зарычал шехх, сузив глаза.