Огневица

В нем она стояла подле Ренеи, облаченная в такое же тяжелое прохладное платье, а перед ней на коленях ползали воленцы, караалы, шеххи… Видение померкло, и его сменили иные. Смеющаяся Бояна. Храбр, с улыбкой разламывающий свежий хлеб. Хитрый прищур Даромира… а следом кровь, стекающая в зеленоватый ручей. Сгорающий дом, где только утром звенел детский смех. Лицо Даромира, рассыпающееся в черный пепел, и его прощальная улыбка.

Руки Итриды легли на плечи Ренеи ответным объятием.

– У меня уже есть семья, – прошептала Огневица в вишневые губы.

Ее пальцы впились в бледную кожу, израненную ворожбой много весен назад. Ногти рвали ткань и плоть, а огонь, вспыхнувший так ярко, как никогда раньше, тек и тек по рукам Итриды, вливаясь в раны и глубже, глубже – туда, под шрамы, стремительно несясь к бешено бьющемуся сердцу, чтобы выжечь его дотла, оставив только черную пустоту. Такую же, какой была душа Врановой Госпожи.

Сильный удар в грудь отбросил Итриду прочь, и она врезалась в Опаленных. Тут же откатилась, избегая удара черных когтей, и вскочила на ноги.

Самовила медленно пятилась, прожигая Итриду взглядом, и пламя текло по ее телу, изливаясь изо рта, носа, глаз, ушей – она пылала вся, и огонь собирался в ее руках в огромный шар. Ренея смотрела на Итриду, и в ее глазах что-то умирало. Ее лицо твердело, обращаясь маской ненависти. Рядом с Итридой мелькнуло тяжелое тело, и Опаленные отлетели в стороны, сбитые огромным медведем. Свистнул хлыст, раздался крик Кажены: Бояна умудрилась вырвать оружие из рук дочери купца, и теперь черная молния мелькала со всех сторон, отбрасывая окровавленных врагов.

Итрида бросилась вперед, на ходу сплетая сеть…

Мгновение царила тишина. А потом земля со страшной силой врезалась в спину Итриды, сверху посыпались обломки досок и осколки камней. Над бродяжницей встала огромная волчица, своим телом защищая ее от сыплющейся со всех сторон смерти. Она оглянулась на Огневицу, и страшные зубы разошлись, обнажая в ухмылке чуть тлеющий язык.

Итрида улыбнулась волчице окровавленным ртом.

Глава 34. И останется только одна

Когда Вранова Госпожа толкнула Бояну, бродяжница до крови рассекла губу о край лавки. Облизывая соленые капли, Бояна представляла, как вцепится в глотку этой суки, едва только избавится от оков. Мечты о расправе ненамного облегчали боль в избитом теле, но ради такой цели стоило выжить и вытерпеть все страдания.

Тихий стон рядом отвлек девушку от сладких видений, и она незаметно придвинулась к Храбру.