Огневица

Подняла голову, мутным взглядом оглядываясь по сторонам. Увидала Храбра в обличье медведя, рвущего глотку упавшему Казимиру. Нашла Бояну, наматывающую хлыст на руку: у ее ног валялись четверо дохлых Опаленных. Тут и там виднелись серые холмики праха, невесть откуда взявшиеся. Потом Итрида увидела Мария: он бежал к ней, и лицо его было страшно. Все звуки казались бродяжнице приглушенными, будто в уши натолкали тряпок. Итрида тронула одно ухо и поморщилась: на пальцах осталась кровь, как у Ренеи, продолжающей безучастно разглядывать звезды.

Все-таки человеческое тело слабо.

– Я должна отдать тебе все?

Щеку Итриды неожиданно лизнул горячий язык.

Итрида открыла рот, чтобы сказать волчице, чтобы забирала к морокуну проклятое пламя… и не произнесла ни слова.

Она могла бы снова стать простой девчонкой из маленькой лесной волости. Отрастить волосы и надеть сарафан и кику. Выйти замуж за лесоруба или охотника – Итрида была уверена, что Марий Болотник придумал бы, как вернуть ей эту мирную привычную жизнь. Но ей вдруг вспомнились слова Кажены про то, что Беловодье – лишь шкатулка в казне драгоценностей целого мира.

Итрида подумала, что тоже хотела бы однажды промчаться по полю цветущего вереска верхом на белом степном скакуне. Кажена Кожемяка отчаянно боролась за свою свободу, а у нее, Итриды, эта свобода уже была. Так стоило ли отказываться от нее?

А еще вряд ли Марий Болотник отпустит далеко единственную огненосицу на все Беловодье…

Итрида посмотрела в глаза волчице. Та склонила морду и осторожно прикусила ее запястье, сжимая зубы до тех пор, пока они не пропороли кожу.

Волчица слизнула проступившую кровь, и ее раны на глазах стали затягиваться. В груди Итриды что-то резко натянулось, она охнула и пошатнулась, но лобастая волчья голова снова сунулась под ее руку, поддерживая.

Боль медленно ослабела, а после и исчезла вовсе. Теперь ее – впрочем, больше не ее – огненная волчица выглядела холеной и лоснящейся. Она положила тяжелую жаркую голову на плечо Итриды, и Огневица провела рукой по черной шерсти напоследок.

А затем земля под лапами волчицы расступилась, оттуда плеснула горячая лава, и колдовской зверь исчез, прощально взвыв напоследок. Трещина сомкнулась, будто ее и не было.

Вдруг кто-то сильно дернул Итриду за руку. Она обернулась – и тут же уткнулась носом в пахнущую хвоей и пожарами куртку. Сильные руки вжали девушку в жесткую ткань так сильно, что она не могла поднять голову, но, положа руку на сердце, делать этого ей и не хотелось.