Огневица

Вместо этого Итрида ощутила, как стала чем-то большим. Она выпрямилась, глядя на Вранову Госпожу сверху вниз. Ренея в ответ глянула на соперницу, да так и застыла, роняя обрывки неродившейся ворожбы. Итрида шагнула вперед и сказала-зарычала, облизываясь и скаля зубы:

– Кем ты возомнила себя, Опаленная?

– Я покорила тебя! – завизжала Ренея, пятясь. – Я отдала тебе крылья за свой огонь!

– Ты спалила их потому, что решила так сама. Захотела избавиться от той половины, что роднит тебя с самовилами. Возгордилась, решив, что за жертвенность сумеешь купить себе немного силы.

Ты испачкала мое пламя своей жадностью!

Итрида оскалилась и присела, готовая прыгнуть. Ренея пятилась, не сводя глаз с Огневицы, и теперь в них плескалась не ярость, а страх и неверие.

– Как ты смогла его приручить?!

Итрида не обратила внимания на слова противницы. Ведь она не приручала огонь – она стала им, не требуя ничего взамен. Приняла его как часть себя – и колдовское пламя обернулось не даром, и не проклятием, а чем-то привычным, родным, чем-то, что было, есть и будет всегда.

Воронья Госпожа споткнулась об обломки и упала на спину. Итрида взвилась в прыжке и приземлилась рядом с нею. Глянула мельком, удивилась, что вместо широких волчьих лап в каменное крошево упираются женские ладони, и тут же позабыла об этом.

– Ты взяла частицу Подземного Пламени, но тебе этого показалось мало. Ты возомнила себя создательницей, равной богам. Ты опорочила свой огонь, и я забираю его обратно.

Итрида открыла пасть и вдохнула. Она продолжала вдыхать, а черная самовила билась под ней, царапая ее лицо, крича и пиная ее ногами, но Итрида была намного больше Ренеи – что ей укусы жалкой букашки? Итрида вдыхала до тех пор, пока Ренею не охватило сияние.

Оно разгоралось все сильнее и наконец стало отделяться от тела черной самовилы, втекая в Итриду вместе с вдохом.

Итрида отступила лишь когда последние крохи сияния погасли, а Вранова Госпожа без сил раскинулась прямо на земле. Где-то вдалеке раздался многоголосый вздох и испуганные крики.

Взгляд широко распахнутых глаз Ренеи был устремлен в небо, а грудь едва поднималась. Итрида подняла голову и завыла. Мир содрогнулся, а люди попадали ниц, зажимая уши руками. Только черная самовила не шевельнулась даже тогда, когда из ее ушей потекла кровь. Когда стих последний отзвук воя, Итрида пошатнулась и упала на колени. Ее толкнула волчья морда, и Итрида оперлась на нее, чтобы встать.

Итрида кивнула в ответ и тут же поморщилась от нахлынувшей тошноты.