Огневица

Густую молочную пелену разрывали вспышки, и в разрывах то и дело виднелись чужие огневики. Мирослава дернула коня за поводья, и он встал как вкопанный, мелко дрожа. Спрыгнув на землю, лаума пригнулась, пропуская огненный хлыст над головой, выпрямилась и ответила на удар знакомым Марию приемом – человека с обожженным лицом окружили десятки его ледяных копий. Огневик поначалу лишь усмехнулся, но вдруг лицо его стало растерянным. Он всмотрелся в маски и недоверчиво коснулся собственного лица. Его глаза расширились, словно огневик лишь сейчас понял, как выглядит.

Мужчина заметался, принялся разбивать маски, но Мирослава создавала все новые и новые его ледяные портреты, медленно сжимая клетку, пока огневик не упал на колени, скорчившись и закрыв голову руками.

– По Кожевенной пройдешь, – бросила Мирослава.

– Мы сдюжим. Иди, – Мирослава подняла лицо к Марию и устало улыбнулась. Без привычных многочисленных украшений, в простой дорожной одежде она как никогда была похожа на девчонку – такую же юную, как те, что сейчас гибли на улицах Червена.

Марий кивнул на прощание и дернул Стрыгу за гриву, понукая развернуться. Знаками показал двоим подоспевшим дейвасам следовать за собой, а остальных отправил на подмогу к лаумам.

До Кожевенной тоже докатились бои. И здесь огневики с сожженными лицами сцепились с дейвасами, лаумами и простыми червенцами, вставшими на защиту родных домов. Повсюду виднелись сломанные доски, избы чернели провалами уничтоженных стен и пятнами сажи на стенах уцелевших, вся дорога была в выбоинах.

Трое дейвасов по счастливой прихоти судьбы сумели почти без боя пересечь Кожевенную и выбраться на Рябиновую.

Марий прикрыл рот и нос воротом, но все же закашлялся. Едкий дым выедал глаза, от запаха горящей плоти к горлу подкатила тошнота. Рябиновая, некогда спокойная, широкая, с богатыми теремами по обе стороны, сейчас окрасилась в тьму и алое. Не было ни одного дома, который не охватил бы огонь. Жар стоял такой, что дейвасам не миновать было бы ожогов, не храни их перкунасова искра.

Марий вспомнил, в какой стороне терем Кожемяк, и махнул рукой собратьям:

Болотник боялся, что от терема, как и от тех, кто схлестнулся в нем, ничего не осталось. Он ошибся и понял это, когда увидел жилище купца. Полыхало все вокруг, то и дело слышались взрывы и виднелись вспышки пламени из-за высокого забора, но сам терем оказался невредим. Итриду Марий заметил сразу – равно как и ее противницу, кажущуюся тенью его Огневицы.