Огневица

Теперь те самовилы, кто не смог или не захотел пройти испытание, могут выбрать изгнание. Несколько их живет в Белоозере. Равно как и лешие-бродяги, русалки, не желающие квакать по речкам вместе с лягушками, волхвы, птицелюди, искатели приключений и прочие гнусные типы. Ну, вроде нас с тобой.

– Постой, – Итрида схватила Даромира за руку, заставляя остановиться и посмотреть на нее. – Ты сказал, птицелюди?

– Ну да. Их мало осталось, и они предпочитают держаться все вместе. Птицелюди жили в лесах, под покровительством леших.

Когда ваш князь заложил Белоозеро, несколько самых отчаянных решились поверить ему и перебрались в город. Вслед за ними потянулись и иные – те, что помоложе да погибче. Старики не пожелали выбраться из лесов. Одна только Йулла сказала, что присмотрит за птенцами, и до сих пор, насколько знаю, держит слово. Хотя многие из ее подопечных уже оперились и обзавелись собственными детьми. Понятия не имею, сколько бабушке весен, но чую, что она вхожа в Навь не менее, чем Хранительница Серой Чащи.

– А чем занимаются птицелюди?

– Ворожат. Предсказывают будущее. Играют в кости на выпивку и раздевание. Забавные девчонки, клянусь Алте-Анкх! Хоть и пугают своим видом при первой встрече.

Итрида не сразу сообразила, что задело ее в словах шехха.

– Ты сказал – девчонки?

– Ну да, – Даромир обогнал Итриду на пару шагов и потому первым вошел в город, мимоходом крутанув деревянный барабан, позеленевший от времени и исписанный рунами.

 – Птицелюди, как и самовилы, это исключительно бабье племя. Кстати, первые вторых ненавидят. Несмотря на облик, летать они не могут.

Итрида отстала от шехха и снова по привычке прикусила губу. Ощутив вкус крови на языке, Итрида поняла, что измученная кожа не выдержала и лопнула. Девушка потрогала ранку и поморщилась от неприятного саднящего чувства. Но еще сильнее саднило нутро от непонимания – если птицелюди бывают только женщинами, то кого же она встретила у «Золотой ладьи»?

Город словно выглянул им навстречу из чащи, любопытно мигая огоньками в глазах-окнах.

Здесь не прорубали лес, чтобы выстроить жилища или проложить улицы. Дома лепились на свободные участки промеж могучих стволов. Длинные бороды мха и лишайника свешивались с низко опущенных ветвей, набегали на покатые крыши, бугрились на них зелеными волнами. Кое-где мох уже перестал помещаться на крышах и свисал до земли.