Огни Юга

Они крепко обнялись и долго не отпускали друг друга. Саванна отвезла ее на маленькой машине, которую одолжил отец, и вернулась в школу, пообещав приехать позднее.

Том позвонил, когда она распаковывала вещи, и тоже поздравил ее. Он видел ее по телевизору накануне вечером выходящей из здания суда и, как всегда, поразился ее скромности, когда она сказала, что справедливость восторжествовала. Алекса не искала славы. Она добивалась лишь одного — чтобы виновный понес наказание, и это свершилось.

— Ты, наверное, измучена, — посочувствовал Том, и она призналась, что так и есть.

 — Но ты останешься на церемонию окончания школы? — с надеждой в голосе спросил он.

— Нет, я должна вернуться. Мне дали всего неделю отдыха, а затем я вернусь в Нью-Йорк. — Она по-прежнему испытывала к нему благодарность за эти четыре месяца, проведенные с Саванной у него в Чарлстоне. Помимо всего остального, это дало ей время подготовиться к суду, не тревожась о дочери.

— Мне будет очень грустно, когда она уедет, — признался Том.

 — И Дейзи тоже. Надеюсь, ты приедешь сюда в конце июня на свадьбу Трэвиса.

Алекса засомневалась в искренности его слов. Скорее всего это просто «вежливость по-южному». Трудно сказать.

— С их стороны очень мило пригласить меня, но твоей жене это может не понравиться.

Том расстроился, услышав ответ, потому что надеялся увидеть ее там.

— Когда собирается восемь сотен гостей, можно привести медведя в балетной пачке, и никто не заметит.

— Медведя, возможно, и не заметят, но не бывшую жену, — честно призналась Алекса.

 — Я уверена, Луиза будет против моего присутствия. — Это была территория Луизы, а не Алексы. Алекса с уважением относилась к соблюдению границ, хотя Луиза ее границы нарушала как заблагорассудится.

— Это не ей решать, а Трэвису и Скарлетт. А они хотели бы, чтобы ты приехала. Саванна тоже будет.

— Она может делать все, что хочет. Я с ней поговорю. Она уже большая девочка и может приехать одна.

— Я надеялся, что ты приедешь, Алекса, — тихо сказал Том, и она сделала вид, будто не заметила его тона.

Удивительно знакомая мягкость его голоса имела сладковато-горький привкус, но было слишком поздно.

— Там видно будет, — уклончиво сказала Алекса, и оба понимали, что это означает «нет».

— Я еще увижусь с тобой на неделе до твоего отъезда, — сказал он.

— Я приехала, чтобы отдохнуть, провести время с Саванной и отдышаться после суда. Я как выжатый лимон. — Чувствовалось, что она действительно безумно устала, но была счастлива.