Огни Юга

Кстати, его это устраивает. Возможно, мы так и поступим — после Рождества. Мне нужно еще очень многое сделать. А как ты? Примешь предложение? — спросила Мюриэль.

— Думаю, да. Спасибо, мама. — Она наклонилась и поцеловала мать. Вместе они вышли из здания суда.

Вечером Алекса позвонила Саванне. Та готовилась к завтрашнему дню. Услышав от матери о лестном предложении, Саванна приятно удивилась. Переезд в Вашингтон пошел бы на пользу матери, и Саванна охотно стала бы останавливаться у бабушки в Нью-Йорке, если бы захотела встретиться там с друзьями.

— Перемены — хорошая штука, мама. Кстати, что слышно от сенатора? — поинтересовалась Саванна.

Болдуин ей нравился, Алексе тоже.

— Думаю, он пробудет в Европе до середины или конца августа. Наверное, занят делами.

Саванна полностью одобрила ее переезд и тоже поблагодарила мать за то, что та посоветовалась с ней, а это сейчас для Алексы самое главное.

На следующий день Алекса подала Джо Маккарти заявление об уходе. Она испытывала неловкость, однако Джо отнесся к этому с пониманием. Он догадывался, что рано или поздно это произойдет, хотя предполагал, что у нее будет частная практика в какой-нибудь солидной юридической фирме. Но ни о чем вроде ФБР даже не думал.

— Они поступают умно, нанимая тебя, — сказал он. — Так когда ты нас покидаешь?

— Уведомления об уходе за месяц будет достаточно?

— Вполне.

Она вспомнила еще кое о чем.

— Спасибо, что помогли мне сохранить за собой дело Квентина, а не просто отдали федералам.

— Следовало это сделать, — поддразнил ее Джо. — Тогда бы они не предложили тебе этой работы. — Он снова обнял ее. — Я счастлив за тебя. Думаю, это хорошее продвижение вверх по служебной лестнице. Черт возьми, мне очень не хочется отпускать тебя, но я одобряю.

Слух об уходе Алексы распространился по управлению со скоростью лесного пожара. В половине пятого Джек сидел напротив нее за письменным столом и буравил сердитым взглядом.

— Что все это значит?

— Простите, Джек, — сказала она извиняющимся тоном. — Мне сделали предложение, от которого трудно отказаться.

— Без вас тут будет тоскливо, — удрученно сказал он и вышел из кабинета слишком расстроенный, чтобы продолжать разговор.