Огни Юга

— Может быть, вам следует над этим подумать? Еще есть время принять какие-то меры.

— Прошу прощения. Неужели я это слышу от человека, который работает так же напряженно, как я? Последний раз я ходила на свидание в каменном веке, но что-то мне подсказывает, что ваше последнее свидание было за несколько тысячелетий до этого.

Он громко рассмеялся, услышав ее слова.

— Уж поверьте мне, это большая ошибка. Для меня это слишком поздно. Я теперь могу встречаться с женщинами либо значительно моложе меня, которые хотят завести детей, а я этого не хочу, либо с женщинами своего возраста, которые ожесточились и ненавидят мужчин.

— Неужели нет какого-нибудь промежуточного варианта? — удивилась Алекса. Она знала, что сама ожесточилась по отношению к Тому и вообще к мужчинам. Поклялась никогда больше не верить ни одному мужчине — и не верила даже тем, с которыми встречалась, хотя это случалось редко. Стены, которыми она себя отгородила, были высотой в целую милю.

— Нет, — подтвердил Джек. — Разве что проститутки.

Но я не так богат, чтобы платить за секс. — Они оба рассмеялись его словам, потом он расплатился за обед, и Алекса поблагодарила. — Только не говорите, что я приглашал вас обедать не в самое лучшее место. Если бы подтвердилась теория, согласно которой в благодарность за хороший ужин ложатся в постель, вы, наверное, дали бы ногой мне в пах за этот обед. Как чувствует себя ваш желудок после такого салата? Пока не болит?

— Пока нет. Обычно это происходит примерно через полчаса. — Шуточек об этом кафетерии ходило несметное количество, но еда здесь была действительно мерзкой и даже хуже.

Все копы клялись, что даже тюремная баланда лучше здешней пищи. Вероятно, они говорили правду.

Они вместе вернулись в здание суда, и Джек обещал держать ее в курсе последних событий, касающихся Квентина. Пресса проявляла к этому огромный интерес, и все они были очень осторожны, стараясь не сказать лишнего. Репортеры уже приставали к Алексе с просьбами дать интервью, но она отказывалась, предоставляя это право окружному прокурору.

Остальную часть дня Алекса проводила совещания, работала над документами, готовясь к Большому жюри, и ушла с работы в шесть часов, то есть раньше обычного. В тот вечер к ним должны были прийти на ужин ее мать и судья Шварцман. Когда Алекса вернулась домой, Саванна только что поставила в духовку цыпленка. Она выглядела красивой, свеженькой и веселой после того, как их волейбольная команда выиграла у соперничающей школы.