Огни Юга

И не в ближайшее время. А возможно, даже не в этой жизни.

— Тебе ничего не придется говорить, кроме «привет» и «пока», — сказала Саванна.

Алекса не стала говорить дочери, что с гораздо большим удовольствием послала бы его куда подальше.

— Я так не думаю, миленькая. Я хочу, чтобы ты хорошо провела с ним время. Мы оба тебя любим. Но нам с ним не обязательно оставаться друзьями.

— Понимаю. Но будь хотя бы повежливее. Ты даже по телефону говорить с ним отказываешься. Он уверяет, что с удовольствием поговорил бы, но понимает, почему ты отказываешься.

— Рада, что он это помнит. По крайней мере мы знаем, что память пока его не подводила, — сказала Алекса, выходя из комнаты.

Саванна знала, что отец вернулся к своей первой жене, оставив ее мать, и что там родился еще ребенок, которого Саванна никогда не видела. Она никогда не встречалась также с женой отца и за десять лет ни разу не виделась со своими единокровными братьями, хотя до сих пор кое-что о них помнила. Она не знала подробностей развода и его причин, а мать отказывалась говорить на эту тему.

По мнению Алексы, было бы неправильно объяснять все дочери. Пусть даже Алекса ненавидела Тома, он все-таки был отцом Саванны. Саванна смутно помнила свою бабушку по отцовской линии, которую слегка побаивалась. За все эти годы та даже не вспомнила о своей внучке, даже поздравления с днем рождения ни разу не прислала. Отцовскую и материнскую линии ее семьи разделяла глубокая пропасть. С отцом Саванна могла общаться лишь тогда, когда он появлялся. Том редко звонил ей, а несколько лет назад попросил звонить ему не домой, а только в офис, но Саванна и без того никогда ему не звонила. Она догадалась, что ему приезжать к ней можно, а ей нельзя даже приближаться к его чарлстонской жизни. Это был своего рода молчаливый уговор между ними, условия которого неукоснительно соблюдались, хотя они не были изложены в словесной форме.

В четверть десятого, когда Алекса и Саванна смотрели телевизор, в дверь позвонили. Алекса сразу вскочила и хотела уйти в спальню, напомнив дочери, чтобы та зашла попрощаться перед уходом, но Саванна уже открыла дверь.

На пороге стоял Том собственной персоной. Алекса почувствовала себя как олень в свете фар, пока они стояли друг перед другом и молчали. Она не знала, что сказать, он тоже. Он не ожидал увидеть бывшую жену. Прежде такого никогда не бывало. Он выглядел точно так же, как прежде. В джинсах, черной лыжной парке и прочных ботинках для пеших прогулок он был все так же потрясающе красив.