Огни Юга

Она была еще слишком мала, чтобы понять это, по крайней мере так они думали.

— Луиза, — произнес он чуть громче, не получив ответа.

Он знал, что она не спит. Она лежала, стиснув зубы, полностью одетая. Розовый костюм от Шанель с розовой блузкой украшало множество рюшечек, а черные с розовым туфельки, также от Шанель, валялись сброшенные второпях возле кровати. Скорее всего Луиза нырнула в постель, схватив мокрую салфетку, когда услышала их шаги по коридору. Она не имела ни малейшего желания приветствовать Саванну.

Нечего ей здесь делать, никто ей не рад.

— У меня мигрень, — заявила она с таким же сильным южным акцентом, как и у него. Его семья жила в Чарлстоне уже несколько сотен лет, а ее предки изначально прибыли в Новый Орлеан и перебрались в Чарлстон только перед Гражданской войной. Их биографии, корни и традиции были прочно связаны с Югом. Никому из них и в голову не пришло бы жить не здесь, а где-нибудь в другом месте. Семилетнее пребывание в Далласе, когда Луиза бросила Тома, было для нее мучительным.

Она считала техасцев людьми нецивилизованными и вульгарными, но зато в большинстве своем они были людьми богатыми, по крайней мере те, с кем она встречалась, будучи замужем за одним из них. Но как она любила говорить, хотя у них были деньги, они и понятия не имели о том, что такое хорошие манеры. Луиза страдала снобизмом и считала эталоном все южное, а у техасцев и деньги были «новые» и не было ни многовековой истории, ни чувства собственного достоинства в отличие от жителей Чарлстона.

— Ты должна выйти и поздороваться с Саванной, — твердо сказал Том, не проявляя ни малейшего сочувствия к ее головной боли, которой он ни капельки не поверил. — Она в Голубой комнате.

— Немедленно выставь ее оттуда, — сказала Луиза. — Эта комната предназначена для важных людей, которые приезжают к нам, а не для ребенка. Помести ее в одну из комнат наверху. Пусть живет там. — Она говорила все это с закрытыми глазами, причем двигались только ее губы. Речь шла о комнате служанки на чердаке, и Том, возмущенный сказанным, тем не менее не удивился.

Утром Луиза по телефону объявила войну ему и Саванне.

— Она будет жить в Голубой комнате, — решительно сказал он. — Где Дейзи?

Он взглянул на часы: было половина десятого.

— В такое время? Что ты с ней сделала? Напоила снотворным? Она не ложится спать раньше десяти часов.

— Она устала, — заявила Луиза, наконец открыв глаза, но не делая попытки встать.

— Что ты ей сказала? — допытывался он.